Книга Келин. Я вам не прислуга!, страница 17 – Мелисса Моррис

— Не начинай с порога. Мадина нам чай предложила, хорошо приняла. Спасибо ей.

Подруга отходит, пропуская меня в комнату. Я снимаю обувь и ставлю свою сумку возле шкафа.

Гульмира оглядывает меня.

— Похудела. Питаешься хоть нормально?

— Нормально.

— На бегу, наверное. Садись, чего стоять.

Я сажусь на край дивана, оставив между нами место. Мама приносит из кухни чашки. Раньше я уже вскочила бы ей помочь, а сейчас смотрю, как она ставит передо мной чай.

— Мы пришли тебя помирить, — говорит она. — Сколько можно друг от друга бегать?

Я держу чашку обеими руками.

— Я ни от кого не бегаю. Я на работе была.

— Ты понимаешь, о чем я. Данияр дома, ты здесь. Папа каждый день спрашивает, долго это еще будет продолжаться.

Я поднимаю голову.

— Он про меня спрашивает?

Мама на мгновение замолкает.

— Конечно. Мы оба переживаем. Думаешь, нам спокойно?

Мне хочется уточнить, что именно спрашивал отец. Но мама уже придвигает тарелку с печеньем, а Гульмира поправляет рукав.

— Я Куляш сказала: хватит ждать. Молодые могут до такого друг другу наговорить, что потом не исправишь. Надо сесть и разобраться.

Она обращается и к Мадине, устроившейся на краю своей кровати. Подруга кивает.

— Я тоже подумала, что лучше лично. По телефону вы только ссоритесь.

Я смотрю на нее. Она ведь помнит, как я приехала ночью. Я уже жалею, что позволила ей видеть, насколько мне страшно.

Три дня назад я рассказала о юбилее почти незнакомому человеку. После разговора с Аскаром мне было неловко, но я хотя бы сама начала его.

— А что вы решили? — спрашиваю я.

— Для начала никто на тебя обиду держать не будет, — отвечает Гульмира. — Вернешься домой, спокойно все обсудим. Твои вещи на месте, никто ничего не трогал.

Я помню, как можно было закрыть дверь спальни и ненадолго остаться одной. Мне и сейчас хочется туда, где не надо каждое утро складывать диван.

— А Данияр что говорит?

— Скучает, — быстро отвечает мама.

Гульмира смотрит на нее, потом на меня.

— Ему неприятно, конечно. Жена по чужим квартирам живет, люди спрашивают. Но он тоже не хочет это затягивать.

Я жду еще хоть чего-нибудь. Что он сожалеет о звонке в фотоцентр. Гульмира берет чашку.

— Работать тебе так уж хочется — поговорите. Я сразу сказала, что ничего страшного, если все успевать. Только надо заранее договариваться, а не ставить семью перед фактом.

Я вспоминаю буфет, который срочно понадобилось разбирать именно в три.

— Я заранее сказала.

— Салтанат, мы сейчас опять все по кругу будем? Я к тебе сама приехала. Могла бы дома сидеть и ждать, пока ты образумишься.

— Мама, я не просила…

Обе женщины смотрят на меня, и я сбиваюсь.

— Я не понимаю, что изменится, когда вернусь, — заканчиваю я.

Мадина наклоняется ко мне.

— Так спроси. Для этого и собрались.

Меня вдруг злит ее спокойный голос.

— Ты хочешь, чтобы я быстрее съехала?

Она откидывается назад.

— Мы с тобой договорились. Я эту договоренность не отменяла.

Мама ставит чашку на стол.

— Зачем ты подругу обижаешь? Она тебе помогла. И сейчас помогает, как может.

Я вижу по Мадининому лицу, что задела ее. Но попросить прощения при всех не получается. Боюсь, после этого придется соглашаться и с остальными.

— Я просто хотела знать заранее, что вы меня здесь ждете.

— Не предупредили, и что теперь? — спрашивает Гульмира. — Чужие люди, что ли, пришли? Давай без сложностей. Придешь, скажешь, что погорячилась. Что наговорила лишнего и ушла зря. Никто тебя ругать не собирается.