Книга Герцог и гувернантка, страница 154 – Элоиза Джеймс

В лучший номер «Жука и сыра» Норт внес Диану на руках, не прерывая поцелуя, пинком захлопнул за собой дверь и поставил свою спутницу на ноги.

Диана задыхалась, но не хотела отрываться от губ Норта, переставать дышать его воздухом. От каждого прикосновения его языка в самой середине ее существа разгорался огонь.

— Норт! — прошептала она. — Неужели ты снова займешься со мной любовью? — Он разжал ладонь, погладил ее по плечу, затем по спине. — Я хочу тебя! — добавила она с глубоким чувством. — Хочу даже больше, чем горячую ванну!

Приподняв ее голову за подбородок, он снова припал к ее губам.

— Просто чтобы ты знала: сейчас я целую тебя. Женщину, которую знаю. Ту, что ненавидит парики, не пользуется губной помадой и ничего не знает о хвостах павлинов. И от которой несет пивом.

Сердце ее готово было разорваться от нежности. Диана ответила на поцелуй, перехватив инициативу: сама обвила его шею руками, сама облизнула его губы и вторглась языком в рот.

— Знаешь, о чем я думала после того, как ты поцеловал меня на прощание у дверей спальни? — прошептала она немного позже ему на ухо.

— О чем же? — В его голосе слышался рык голодного самца.

— Интересно, можно ли заниматься любовью… ну… стоя?

Издав гортанный рык, Норт развернул ее спиной к стене и прижал, подставив руку ей под голову.

— Мой ответ — да!

— Ты только что сказал, что от меня пахнет пивом. Пожалуй, стоит сначала принять ванну, — решила Диана. — Что тебя рассмешило?

— Ты, — ответил Норт, целуя ее в кончик носа.

— Я только что поняла кое-что.

— Что мы с тобой и Годфри поедем в Рим и там обзаведемся лапочкой-дочкой с веснушками на всех местах?

— Поняла, в какой ситуации импульсивность только на пользу!

…Много, много позже Диана лежала в постели, пристроив голову Норту на плечо.

— Работать буфетчицей оказалось невероятно сложно.

— Тяжелее, чем гувернанткой?

— Не то чтобы я любила менять подгузники, — подумав, сказала Диана. — Но с хнычущими детьми управляться легче, чем с похотливыми самцами.

— А как насчет этого похотливого самца? — спросил Норт, перекатываясь на живот и накрывая ее своим телом.

Диана подняла глаза. На лице Норта — лице воина — читалась усталость: должно быть, он не спал прошлой ночью. В уголках глаз залегли морщинки. В нем ощущалась тьма, которая может посветлеть, но вряд ли когда-нибудь рассеется.

Норт — не идеальный будущий герцог, не модный джентльмен в пудре и мушках; он — нечто гораздо, гораздо большее.

— Я люблю тебя! — сказала она, с трудом проталкивая слова сквозь вдруг пересохшее горло. — Так люблю, что ради тебя готова стать и герцогиней, и гувернанткой, и буфетчицей. Жить в шалаше или в замке, лишь бы с тобой. Единственное, что у меня точно хорошо получается — любить тебя и Годфри; этим и хочу заниматься всю оставшуюся жизнь.

В его глазах, потемневших от страсти, читался восторг обладания.

— Я не позволю титулу тебя раздавить! — произнес он низким, хрипловатым голосом, идущим словно из самых глубин его существа. Диана обвила его руками. — Ты прекрасна такая, как есть, — прошептал он, — и ты моя. Моя жена, моя любовь… Кстати, у меня для тебя подарок.

Норт встал и подошел к потрепанной дорожной сумке, которую хозяин еще раньше занес в номер. Диана смотрела, как он открывает сумку, достает и выкладывает на кровать несколько подгузников и сменную одежду для Годфри.