Книга Герцог и гувернантка, страница 18 – Элоиза Джеймс

Диана успокоила расстроенную Мейбл, поиграла с детьми, накормила их ужином… и все это время руки у нее дрожали, словно ветки осины в бурю. Уложив, наконец, детей, она скрылась у себя — и как никогда порадовалась тому, что у нее есть здесь отдельная комната.

Мейбл отличалась страшной любовью к сплетням. Спокойно и с достоинством отвечать на ее назойливые вопросы требовало огромных усилий. Оставшись, наконец, в одиночестве, Диана устало опустилась на кровать и уставилась в стену.

Что-то в лице Норта ее беспокоило.

Строго говоря, они с Нортом — просто знакомые. Да, были помолвлены, но обручальное кольцо не сделало их друзьями. Они даже толком не разговаривали. Она совсем его не знала… и все же чувствовала, сейчас с ним что-то не так — хоть и не могла объяснить, что именно.

Что-то в нем изменилось. Леди Ноув тоже это чувствовала: не случайно ее взгляд то и дело задерживался на лице Норта. Он похудел — но дело не в этом. Лицо стало жестче, мрачнее? Но он и прежде ходил с довольно суровым видом.

Однако Диана напомнила себе: это не ее дело. Через день-другой ее уже здесь не будет. От мысли о расставании с Арти она уронила голову на руки — не только потому, что это разбивало ей сердце, но и из-за Годфри.

Дедушка сказал бы на это: «Все хорошее когда-нибудь кончается». Старый торговец, прямолинейный и довольный своей жизнью, никогда не одобрял отчаянных попыток дочери пропихнуть внучек в высшее общество.

При одном воспоминании о дедушке и его ворчливой доброте Диане стало легче. Дед понял бы, почему она вернулась в замок Линдоу. «В бурю любой причал сгодится», — сказал бы он.

Эта мысль немного ее успокоила; пальцы больше не дрожали. Буря была позади. Она скопила немного денег из своего жалованья. И, что еще важнее, теперь она умеет работать. А Призм и леди Ноув не откажут ей в рекомендациях.

Диана встала и начала откалывать булавки передника. У леди Ноув обширная переписка; возможно, у кого-нибудь из ее приятельниц имеется открытая вакансия. Например, Диана могла бы стать компаньонкой для пожилой леди.

Или пойти работать в дамский магазин.

Она представила, как стоит за прилавком и предлагает покупательницам разные кружевные безделушки. Снимая платье и моясь в корыте, она воображала себя в лавке Хинчклиффа и Крофта в Ковент-Гардене, среди отрезов муслина, узорчатой китайки и ситца в горошек.

Дома за ее гардеробом надзирала мать, однако Диана втихомолку выработала свои представления о том, как должна одеваться леди. На ее собственный взгляд, парики у нее были чересчур высоки, платья слишком блестящи, да и с украшениями перебор.

Пожалуй, она могла бы давать советы молодым дамам — отговаривать от тех ошибок, что совершала ее мать. Одевать их в платья, которые будут подчеркивать красоту девушки, а не затмевать ее.

Но эти мысли привели прямиком к ее нынешним прискорбным обстоятельствам. Сейчас у нее было ровным счетом три платья — и ни одно не подчеркивало ее красоту.

Вспомнив, каким равнодушным взглядом встретил Норт ее пламенные извинения, Диана от души пожелала вернуть себе какой-нибудь из прежних великолепных нарядов. Лучше всего такой, который подчеркнет ее грудь.

Сейчас же ей предстояло сделать выбор из трех непрезентабельных черных одеяний. Когда ее выставили из дома, Диана носила траур по сестре Розе, так что не стала возражать, услышав, что изысканные бальные наряды мать ей не отдаст.