Книга Герцог и гувернантка, страница 20 – Элоиза Джеймс

Будл вылетел в коридор, что-то бормоча себе под нос.

Откинувшись в ванне, Норт сказал себе, что пора признать очевидное: он все еще желает Диану. Быть может, даже сильнее, чем во времена их помолвки. Если бы сейчас он начал целовать ее, как в тот последний вечер, — пожалуй, не смог бы остановиться.

Неприятное открытие. Не говоря уже о том, как нелепо воображать, что она выглядела как никогда привлекательно в унылом платье служанки и поношенном муслиновом чепце.

Скорее всего, это обычная реакция на привлекательную женщину. Она доказывает только то, что он жив, здоров, что он по-прежнему мужчина — и ничего более.

Вернулся Будл с мылом, пахнущим медом. Ладно, сойдет. Норт принялся отскребать с себя грязь дороги из Лондона в Чешир — пятидневного пути, преодоленного за три дня.

Будла он нанял, чтобы завоевать Диану. До знакомства с Будлом Норт ничего не понимал в пудре, мушках и париках. Но искусные руки камердинера преобразили его в модного щеголя, идеального спутника мисс Белгрэйв во всех отношениях — разве что кроме косметики. Раскрашивать себе лицо Норт отказался наотрез. Однако носил роскошные французские наряды, танцевал бесконечные менуэты, даже отказался от бильярда в пользу ее любимого развлечения — стрельбы из лука, хоть лук и стрелы не вызывали у него ни малейших добрых чувств.

Будл взял с туалетного столика прозрачный флакон.

— Здесь заключен ваш личный аромат! — торжественно объявил он, вытащил пробку и сделал глубокий вдох. — Флакон из горного хрусталя, отделка сусального золота. В комплекте с ним чехол с открытой горловиной, который позволяет на ходу — например, перед тем, как войти на бал, или если вы окажетесь где-нибудь в толпе дурнопахнущих…

— Не надо, — коротко ответил Норт.

— Не надо? — Голос Будла повысился на целую октаву. — Но почему?! Я так готовился к вашему прибытию! Даже заказал пиджак с узкими манжетами, как сейчас носят! — Он, прищурившись, взглянул на Норта. — Надеюсь, плечи у вас не так широки, как кажется, иначе пиджак придется перешивать. Мистер Хоукс, разумеется, кроил его по вашим прежним меркам.

— Никаких духов, — решительно сказал Норт. И, взглянув на постель, добавил: — И еще, Будл, никаких желтых камзолов, особенно с таким обилием вышивки.

— Желтых? Но какой же это желтый?! Он шафрановый!

Норт молча, помотал головой.

На лице у камердинера отразилось настоящее отчаяние.

— Это все из-за той женщины, верно?

— Из-за кого?

— Та женщина опозорила вас, унизила, и теперь вы сомневаетесь, стоит ли возвращаться в высший свет. Сочувствую вам, милорд. Я и сам стыдился показаться на Бонд-стрит, но преодолел эту слабость. И на всех, кто задавал о вас неделикатные вопросы, я смотрел вот так!

Камердинер гордо задрал нос. Норт перестал намыливаться и с иронией смотрел, как Будл потрясает сжатым кулаком в воздухе.

— Поверьте, милорд, скрываться в Чешире — не выход! О нет! Мы должны заказать совершенно новый гардероб и бывать везде, встречаться со всеми! Только не прятаться! Смелость и еще раз смелость!

Черт возьми, этого бы храбреца — да на пару недель в его полк!

— У меня нет ни малейших сомнений по поводу возвращения в высший свет, — отрезал Норт.

Имея в виду, что возвращаться туда не собирается. Военная служба научила его, по крайней мере, одному — ценить время.