Книга Ворона в гареме. Книга 2, страница 5 – Коуко Сиракава

— Все. Можешь встать.

— Сп… спасибо вам! – И Сыха смущенно приводил в порядок одежду.

Шоусюэ, усадив его на лежанку, посоветовала:

— Сиди так, чтобы не касаться ранами сиденья. Тогда не будет больно. И…

Она повернула свой стул к мальчику и села сама.

— О чем ты хотел меня попросить?

Вряд ли он пришел, чтобы ему обработали раны, есть другая проблема. И Сыха, положив руки на сдвинутые колени, подбирал слова. Затем начал, подобострастно глядя на Шоусюэ:

— Я…

В его глазах плескался страх – не рассердится ли хозяйка. При мысли о том, что этот страх уже проник глубоко в душу мальчика из-за того, что учитель причинял ему боль, Шоусюэ охватила жалость.

— Ты наверняка хотел что-то у меня попросить. Сюда все приходят за этим, – подбодрила она И Сыха.

Тот коротко кивнул, а затем, словно решившись, заговорил:

— Там стоит ребенок.

— Какой ребенок?

— Моего возраста или чуть старше. Евнух. Он стоит в саду Дворца летящей ласточки.

Видимо, имелся в виду призрак мальчика-евнуха… Шоусюэ кивнула и сделала И Сыха знак продолжать.

— В углу сада цветет ирис, «ласточкин цветок». Там болотистая земля. Среди цветов он и стоит. И глядит на дворец. Не двигается. Просто смотрит в одну сторону. И у него такое печальное лицо… Вот только… – Мальчик отвел взгляд. – Его вижу только я. Я говорил другим, но все отвечают, что духа не видно. А учитель рассердился – мол, не болтай ерунды.

Наверное, за это и наказал. И Сыха снова съежился, как будто боль вернулась.

— Он точно там стоит, но все говорят, что я странный. Это правда? Я не понимаю…

Он дернул щекой. Мальчишка боялся. Призрак это или что-то еще, но ему страшно.

— Я не слышала, чтобы в Фэйянь-гун появлялся призрак, – растерянно пробормотала Цзюцзю.

Лицо мальчика скривилось, казалось, он вот-вот заплачет, поэтому Цзюцзю поспешила добавить, утешая его:

— Когда говорят о призраках, обычно имеют в виду духов служанок или наложниц. Может быть, я просто не слышала о духах евнухов.

Но это не помогло – мальчик начал всхлипывать. Цзюцзю взглянула на Шоусюэ, словно надеясь на ее помощь. Девушке взгляд служанки не понравился, но ответить пришлось:

— Есть там призрак или нет, я сама узнаю. Только скажи вот что… Твой учитель сказал: «Не говори ерунды», так?

— Так.

— Он не сказал: «Не ври», верно?

— Что? – И Сыха заморгал. – Да, точно, не сказал. Строго велел мне больше об этом не упоминать, но за ложь не ругал.

— Выходит, это не ложь. Призрак есть, – заключила Шоусюэ, и мальчик вздрогнул.

— Правда?

— Да.

Если бы ребенка наказывали за то, что он видел что-то недоступное другим, его бы отругали за ложь. А этого не произошло, более того, ему велели не упоминать этот факт. Стало быть, учитель знал, что слова И Сыха правдивы. Надо расспросить этого учителя…

И Сыха, кажется, чуть приободрился, даже лицом посветлел.

— Так чего ты хочешь? Тебе достаточно будет, если я удостоверюсь, действительно ли это призрак?

— Нет… – Мальчик совсем по-детски замотал головой. – Тот ребенок очень печален. Может быть, я могу что-то для него сделать? Я подумал: если только я его вижу, значит, что-то смог бы? Он ведь… он ведь, как и я, из хатань.

И Сыха объяснил, что, увидев загорелую веснушчатую кожу, черные круглые глаза, плоское лицо и толстые губы, он сразу понял, что мальчик принадлежал к его племени.