Книга Цена невинности, страница 87 – Любовь Черникова

Брезгливо разглядываю его серую форму, усыпанную крошками. По-военному строгая, на коменданте она сидит комично, некрасиво обтягивая шаровидное пузо. Острые уши сурианца торчат в стороны и кажутся непропорционально маленькими, слишком уж дородную ряху нажрал комендант.

— Добрый день, господин Пиммон! – бесцеремонно присаживаюсь на край комендантского стола и демонстративно кладу ногу на ногу.

Комендант перестает давиться. И дышать, кажется, тоже, судя по стремительно краснеющему лицу. В начале учебного года я едва не довела его до приступа своими придирками, так что видеть меня снова он, откровенно говоря, не рад.

— З-з-з-здравствуйте, Звездная леди Кастильеро, – заикаясь, отвечает он на приветствие.

— Ну вот же! Я рада, что вы запомнили, как следует ко мне обращаться, – поощрительно ему улыбаюсь.

— И я… р-р-р-рад, – врет, не моргнув глазом, толстяк.

Но на этом все хорошее заканчивается. Сколько я его ни запугиваю, комендант бледнеетл, сереет, но не сдается, ссылаясь на то, что поселить в мой пентхаус Дастина Солара – прямое распоряжение ректора.

— В-в-в-вы можете выбрать любую комнату из свободных, звездная леди! – заученно твердит он.

— Да неужели! Так и любую? – меняю я тактику.

— Можете даже выселить кого-то из студентов, – с видимым облегчением предлагает комендант. – Или даже п-п-п-преподавателей… – добавляет через паузу, не дождавшись моей реакции. – П-п-п-просто любую! – истерически пискнув, Пиммон заскакивает в складскую комнату, соседствующую с его тесным кабинетом.

Прячется от меня, что ли?

— Да вы что! Даже преподавательскую? Даже вашу? – издевательски тяну я, следуя за несчастным толстяком.

— Если желаете, Звездная леди. Мы все понимаем.

Из последней фразы делаю вывод, что это тоже распоряжение ректора. Желание меня умаслить.

Так-то лучше! Хотя…

Нет, не лучше!

Это значит, что ректор больше опасается гнева Соларов и отчего-то уверен, что именно Кастильеро должны уступить.

— Я. Желаю. Вернуть мой пентхаус! – в свою очередь не собираюсь отступать я.

И дело не в том, что привыкла к роскоши за последние годы, дело в репутации рода Кастильеро. Это то, за что отец велит сложить голову.

Мне плевать и на отца, и на его репутацию, сейчас я пекусь о собственной. Все должны крепко запомнить, что трогать Арелию Кастильеро не надо вовсе не потому, что за ней стоит крутой папочка.

— Я лишь п-п-п-п-подчиняюсь приказам ректора, только и всего! – перепугано трясет тройным подбородком Лао Пиммон.

Кажется, его и правда вот-вот хватит сердечный приступ. Вон уже и медицинский браслет на запястье выдает тревожные сигналы. Того и гляди, помрет, а я так ничего не добьюсь. Только лишнего скандала мне не хватает.

— Понимаю вас, комендант. Вы человек подневольный, ничего не решаете. Пожалуй, схожу-ка я к ректору, – одарив Пиммона улыбкой голодного монстра, покидаю кабинет.

Но и у ректора меня ждет разочарование. Суровый пожилой итеррианец Доран Хофф непреклонен, и в отличие от Пиммона, совершенно не боится:

— В пентхаусе будет жить Солар и точка! Это помещение всегда предназначалось для членов Совета Пяти и их родственников по старшинству. Даже я никогда его не занимал, так что вам, Арелия, остается только смириться.

— Ах так! А ничего, что там живет не Прайм, а Дастин Сорлар! – возмущаюсь я.