Книга Приручить темноту, страница 142 – Любовь Черникова

— А про никтофобию твою он знает?

— Да, но…  Анвар, я не верю, что Кирилл мог так поступить. Пухляков он же и мухи не…

Я снова замолчала, припомнив всю «милоту» Пухлякова, что испытала на себе не далее как полтора часа назад. Латентный садист!

— Не чувствую уверенности в твоем голосе, – ухмыльнувшись, резюмировал Виктор, на глазах превратившись в знакомого уже мне Большого Босса.

— Номер, Ксю, – надавил он.

Я опрометью бросилась в прихожую за своим мобильным.

— Только не трогай его, – попросила, пересылая телефон.

— Еще как трону! Особенно если выясню, что этот му… Что он замешан. Как ты сказала? Согласись, такое на срок тянет. Верно? – процитировал он сказанные мною о Лерке слова.

Я кивнула, признавая его правоту. Виктор отправил кому-то сообщение, и его телефон тут же ожил.

— Сань? И тебе доброго. Пробей-ка номерок, который я скинул только что. Интересует, где объект находился утром седьмого июля. Да-да. Как раз, когда мы с Леркой в больницу попали.

Стиснув потные ладошки в кулаки, я затаила дыхание. Виктор тоже  застыл в ожидании, но, поймав мой перепуганный взгляд, вдруг потянулся и коснулся пальцем кончика моего носа, ободряюще улыбнувшись. На душе мгновенно стало тепло.

Грубый, низкий голос, донесся из трубки, и в повисшей тишине я отчетливо разобрала слова:

— Геопозиция подтверждена. Убью сссуку!

— И что теперь будет? – дрожащим голосом поинтересовалась я, понимая, что ситуация вышла за рамки обыденного.

— Не переживай, родная. Тебе больше не о чем беспокоиться.

Виктор протягивает руку, попутно согнав оккупировавшего мои колени кота, берет мои пальчики и легонько тянет на себя, вынуждая наклониться.

— Иди ко мне, – шепчет так интимно, что я с трудом проталкиваю в глотку, ставшую густой, точно патока, слюну. – Я скучал. Чуть с ума от тоски не сошел.

Ловко поймав меня за талию, он усаживает верхом на себя. Сердце стучит сбрендившим метрономом, голова кружится от его близости. От умопомрачительного аромата грозы, полыни и чего-то еще. Смесь запахов его тела и парфюма действует на меня точно мощнейший афродизиак. Кожа касается кожи, порождая электрические импульсы. Они бегут по оголенным нервам и концентрируются до поры внизу живота, вспугивая мириады бабочек. Те, взлетая, творят невообразимое своими незримыми крыльями. Я безумно хочу его. Прямо сейчас!

— Хочу тебя, – хрипло вторит он моим мыслям.

Принимается целовать шею, проделывая дорожку от подбородка до ключицы, и каждое прикосновение его губ точно маленький ядерный взрыв сотрясает какие-то струны внутри меня. Желание, как выпитый залпом виски, кружит голову. Захватывает дух. Воспламеняет кровь.

Впиваюсь в его плечи пальцами, ощущая приятную твердость мышц и едва не мурчу. Выгибаюсь, давая доступ к чувствительным местам, трепещущим в ожидании ласки. Он нетерпеливо расстегивает пуговички на моей рубашке, то и дело скользя пальцами вглубь захваченной территории.

Даже через джинсы я чувствую – он подо мной каменный. По телу пробегает предвкушающая дрожь.

— Что это? – вдруг останавливается Виктор.

Открываю глаза, встречая полыхающий гневным пламенем взгляд.

— Что это, Ксю?! – повторяет он, и его рука, точно стальная, до боли стискивает мое бедро.

Хлопнув по ней, заставляю ослабить хватку и смотрю вниз. Пять характерных синяков-отпечатков расположились вокруг левой груди – Пухляков вцепился, гад!