Книга Развод с Альфой. Трактир для брошенных волчат, страница 134 – Диана Фурсова

— То есть если они решат, что ты нарушил порядок…

— Решение будет записано.

— И ты не сможешь его убрать.

— Нет.

Сайвера медленно села напротив.

— Даймор этого хочет.

— Он хочет, чтобы я испугался.

— Или чтобы ты решил дело сам.

— Да.

— Потому что тогда он скажет, что ты защищаешь себя и меня.

— Да.

— А если ты отдашь решение Совету, он постарается сделать виновным тебя.

— Да.

Она раздражённо вздохнула.

— Иногда разговор с тобой становится невыносимым.

— Почему?

— Потому что ты отвечаешь одним словом на самые неприятные вопросы.

— Могу длиннее.

— Не надо.

Несколько секунд слышно было только потрескивание дров.

Сайвера посмотрела на пустую часть стола.

— Ты уверен, что Совет не передаст временное руководство кому-нибудь из людей Даймора?

— Уже нет. Его заместитель отстранён от доступа к спорным делам вместе с ним. Книги опечатаны.

— А Попечительство?

— Нынешние казначей и земельный распорядитель будут завтра.

— Они подписывали последние продления.

— Да.

— Хорошо.

Торвейн поднял бровь.

— Почему хорошо?

— Потому что я хочу услышать, на основании чего.

Он кивнул.

Сайвера снова посмотрела на письмо.

— Если заявишь отвод, не делай из этого красивый жест.

— Я не собираюсь.

— Я серьёзно.

— Я тоже.

— Не надо снимать знак, произносить речь и ждать, что все сразу поймут, какой ты благородный.

Торвейн вдруг усмехнулся.

— Удивительно точное представление о том, чего я не собирался делать.

— Я семь лет была замужем за Альфой. Научилась опасаться речей.

— Я тоже.

— Тогда просто скажи, что именно отдаёшь Совету.

— Право решать четыре связанных вопроса. Закрытие родов. Передачу земель. Действия Даймора. И твоё обвинение.

Сайвера напряглась.

— Моё?

— Да.

— Почему?

— Потому что оно связано с теми же документами и потому что я участвовал в первоначальном решении.

— Ты уже приостановил обвинение.

— Но не снял окончательно.

Она знала.

И сама настояла, чтобы её имя не восстанавливали половинчатым распоряжением.

Теперь цена этого решения становилась неприятно конкретной.

— Значит, завтра Совет может оставить обвинение?

— Формально — да.

— Даже после двух одинаковых подписей?

— Если сочтёт доказательства недостаточными.

— Ты умеешь успокаивать.

— Я не хочу снова говорить тебе то, что приятно слышать, вместо того, что есть.

Сайвера посмотрела на него.

И ничего не нашла, что можно было бы возразить.

— Хорошо, — сказала она.

Торвейн чуть улыбнулся.

— Только не говори «хорошо» таким тоном.

Она замерла.

Это были её собственные слова.

Из разговора, который состоялся после того, как он попросил прощения.

— Очень смешно.

— Немного.

— Ты ужасно быстро становишься смелым в моём трактире.

— Порог защищает гостей.

— Не от хозяйки.

— Тогда я пропал.

Сайвера хотела ответить.

Но взгляд упал на тонкую стопку старых хозяйственных книг возле стойки.

Тех самых, из которых Руэн несколько дней назад вытащил ведомость с продавленным следом её подписи.

Она посмотрела на письмо Даймора.

«Земли северного дорожного направления».

Формулировка зацепила память.

Не потому, что была редкой.

Сайвера за восемь лет прочитала сотни документов о дорогах.

Но сочетание «северное дорожное направление» она уже видела раньше проекта Даймора.

До развода.

Она медленно встала.

— Подожди.

Торвейн напрягся.

— Что?