Книга Развод с Альфой. Трактир для брошенных волчат, страница 183 – Диана Фурсова

А титул вообще был не тем, чем она хотела измерять себя.

Брак можно было потерять.

И построить новый — не из старого обещания, а из сотен маленьких выборов после него.

Прежнюю жизнь возвращать не понадобилось.

Сайвера получила другую.

Собственную.

Когда-то она выбрала «Старый Порог» по одной причине.

«Потому что это будет моё».

Теперь трактир действительно был её.

Не только по документу.

Она заработала здесь первые собственные деньги.

Сама решила, какие комнаты ремонтировать.

Ошибалась с поставщиками.

Училась просить помощи.

Спорила о дороге.

Принимала детей, которых не знала.

Провожала тех, кто нашёл родных.

Оставляла тех, кто сам выбирал остаться.

Стояла за этой стойкой в дни, когда денег почти не было, и в дни, когда свободных комнат не оставалось.

Никакой титул не сделал бы это место её сильнее.

А семья…

Сайвера посмотрела на окна.

Иврей жил здесь и всё ещё мечтал когда-нибудь открыть собственный постоялый двор. В последние месяцы к мечте добавился совершенно конкретный список того, чего в его заведении «никогда не будет», включая неудобные кровати, слишком маленькие книги и людей, которые неправильно считают скидки.

Тесса жила с Лейной.

Приезжала каждые выходные.

Иногда чаще.

У неё была собственная комната с защёлкой изнутри и место в мастерской, где она уже начала учиться семейному ремеслу. Но стоило в «Старом Пороге» кому-нибудь поставить кувшин не той стороной, Тесса каким-то образом узнавала.

Руэн и Ави жили меньше чем в часе отсюда.

Первое время приходили ежедневно.

Потом Руэн начал помогать восстанавливать старый дом Эрвейнов и пропускал некоторые дни.

Ави — почти никогда.

Она всё ещё считала расстояние до трактира совершенно несущественным препятствием, особенно если знала, что на кухне пекут булочки.

И Торвейн.

Сайвера улыбнулась.

Он не вернул ей прежний дом.

Не мог.

Вместо этого научился приходить в её.

Потом однажды остался.

Потом оставил рубашку.

Сапоги.

Книгу.

Себя.

И «Старый Порог» каким-то образом стал их общим домом, не перестав быть её трактиром.

Наверное, раньше Сайвера слишком долго думала, что дом определяется стенами, правом собственности или обещанием, что тебя никто не выгонит.

Теперь знала иначе.

Домом оказалось место, которое она построила сама.

А семьёй — те, кто однажды выбрал остаться.

Из открытого окна второго этажа высунулась голова Торвейна.

— Хозяйка!

Сайвера подняла взгляд.

— Что?

— Твои волчата опять съели мой завтрак!

Она посмотрела на него.

Потом на дверь, из-за которой уже доносился подозрительный детский смех.

И ответила:

— Не мои, а наши!

Наступила короткая тишина.

Сайвера поняла свою ошибку ровно за мгновение до того, как четыре голоса одновременно закричали из трактира:

— Она сказала «наши»!

Сайвера закрыла лицо руками.

Торвейн рассмеялся сверху.

Дети — изнутри.

Она тоже не выдержала.

Рассмеялась.

И пошла домой.

КОНЕЦ.