Книга Развод с Альфой. Трактир для брошенных волчат, страница 180 – Диана Фурсова

Один год.

И всё-таки удивительно мало.

Последние гости разошлись по комнатам далеко за полночь.

Все двенадцать.

Сайвера сама проверила доску.

Ни одного ключа.

В общем зале наконец стало тихо.

Почти.

Возле очага спали четверо волчат.

Тесса устроилась на двух сдвинутых лавках и во сне всё равно хмурилась, будто кто-то неправильно поставил кувшин.

Иврей уснул над собственной рукой, которой до последнего держал угол книги гостей. Сайвера успела убрать том прежде, чем мальчик впечатал в страницу половину лица.

Руэн сидел у стены, собираясь, по его словам, «только немного отдохнуть», и теперь спал, запрокинув голову.

Ави свернулась на широкой лавке под одеялом, прижав деревянного волка к животу.

Торвейн посмотрел на неё.

— Я отнесу наверх.

— Она проснётся.

— Не проснётся.

— Ты это уже говорил.

— И был прав.

Он осторожно поднял девочку.

Ави не открыла глаз.

Торвейн победно посмотрел на Сайверу.

— Видишь?

В следующую секунду маленькая рука вцепилась в ворот его рубашки.

Мёртвой хваткой.

Торвейн замер.

Попробовал осторожно освободить ткань.

Ави недовольно нахмурилась во сне и сжала сильнее.

Сайвера прикрыла рот ладонью.

— Не смей.

— Я ничего.

— Ты сейчас засмеёшься.

— Даже не думаю.

Он попробовал ещё раз.

Ави подтянула его ворот к себе и уткнулась носом ему в шею.

Торвейн вздохнул.

Сайвера шепнула:

— Альфа Северной стаи побеждён ребёнком.

— Никому не рассказывай.

— Завтра весь трактир будет знать.

— Почему я вообще на тебе женился?

— Потому что ты плохо оцениваешь риски.

— Это уже установлено Советом.

Сайвера всё-таки рассмеялась.

Тихо.

Торвейн подошёл ближе вместе со спящей Ави и поцеловал жену в лоб.

— Давай сначала уложим остальных.

— Руэна попробуй поднять.

— Нет.

— Боишься?

— Он почти моего роста.

— Умный мужчина.

Сайвера повернулась к лестнице.

И замерла.

С площадки второго этажа был виден конец коридора.

Тот самый.

За шестой дверью слева.

Где год назад появилась ещё одна.

Теперь там была обычная стена.

Светлая штукатурка.

Никакого тёмного дерева.

Никакой железной пластины.

Никакой Тринадцатой двери.

Торвейн проследил её взгляд.

Тоже замолчал.

— Когда? — тихо спросил он.

Сайвера посмотрела на часы.

Потом на папку с последней исправленной записью, лежавшую за стойкой.

— Сегодня.

Он понял.

Последние незаконно вычеркнутые имена вернулись в официальный реестр утром.

И в тот же день Порог закрыл последнюю невозможную дверь.

Без шума.

Без прощания.

Так же естественно, как когда-то открыл её для девятилетнего мальчика в лесу.

Сайвера медленно поднялась на несколько ступеней.

Торвейн остался внизу с Ави на руках.

Она дошла до конца коридора.

Коснулась стены.

Холодная штукатурка.

Обычная.

За ней больше не существовало комнаты, которую невозможно было поместить внутри здания.

Не было леса.

Чужой кладовой.

Старого склада.

Того места, через которое дети приходили, когда им говорили, что возвращаться некуда.

Сайвера положила ладонь на стену.

И улыбнулась.

Тринадцатая дверь выполнила то, ради чего когда-то была создана.

Она собирала не потерянных детей вообще.

Не выбирала сирот.

Не охотилась за несчастьем.

Она открывалась тем, кого живыми пытались превратить в отсутствующую строчку.

Тем, у кого отнимали имя вместе с домом.

Пока существовали дети, которым некуда было прийти обычной дорогой, Порог находил другую.