Книга Развод с Альфой. Трактир для брошенных волчат, страница 15 – Диана Фурсова

— Потому что дверь привела тебя очень далеко от того места, где ты её открыл.

Мальчик перестал есть.

— Насколько?

— Настолько, что пешком ты добирался бы сюда почти весь день. Возможно, дольше.

Иврей посмотрел на свои босые ноги.

— Я не шёл.

— Это я уже поняла. Расскажи мне, как появилась дверь.

Он долго молчал.

Сайвера не торопила.

Наконец Иврей положил остаток хлеба на стол.

— Мне сказали уйти.

— Кто?

— Люди из дома.

— Родители?

Мальчик дёрнул головой.

— Нет.

Сайвера решила не спрашивать сразу, где родители. По тому, как он сжал губы, ответ явно не относился к тем, которые ребёнок выдаст незнакомой женщине через десять минут после знакомства.

— Кто именно сказал тебе уйти?

— Управляющий. И ещё двое были с ним.

— Почему?

Иврей пожал плечами.

Жест получился слишком старательно равнодушным.

— Сказали, дом больше не наш.

— Чей?

— Не знаю.

— А где остальные из твоей семьи?

Он снова замолчал.

Сайвера дала ему время.

— Никого нет, — наконец ответил мальчик.

Это могло означать что угодно.

Сайвера не стала уточнять.

— Что было дальше?

— Мне вынесли узел. Сказали забрать вещи и не возвращаться. Я пошёл к старому дереву.

— К какой именно ели?

— Не к белой. Дальше в лесу есть огромное дерево. Оно внутри пустое. Мы там прятались, когда были маленькими.

«Мы».

Значит, кто-то ещё был.

Иврей, кажется, понял, что сказал лишнее, потому что быстро продолжил:

— Я сел возле него. Потом стало темно. Я думал переночевать внутри, а утром идти к дороге.

— И дверь?

— Сначала на дереве была просто линия.

Он провёл пальцем по столу, показывая прямоугольник.

— Потом появилась ручка. Я думал, мне кажется. Открыл, а там коридор и свет. Потом вы спросили, кто там.

Сайвера посмотрела на фонарь.

Если мальчик говорил правду, дверь возникла в стволе дерева одновременно с тем, как появилась в стене трактира.

— Ты видел такую раньше?

— Нет.

— Слышал о ней?

Иврей покачал головой.

— А о «Старом Пороге»?

Новая пауза.

— Бабушка говорила.

Сайвера сразу выпрямилась.

— Что именно?

— Не помню.

— Постарайся.

Мальчик недовольно посмотрел на неё, но послушался.

— Она говорила, раньше путники ехали к Порогу, когда не знали, куда больше идти.

Сайвера замерла.

— Так и сказала?

— Наверное.

— Иврей.

— Мне было шесть! — возмутился он. — Я не записывал.

Это прозвучало настолько по-детски, что Сайвера невольно улыбнулась.

— Справедливо.

Мальчик снова взял хлеб.

Когда он потянулся за кружкой, рукав немного задрался. На внутренней стороне левого запястья мелькнула серебристая линия.

Не шрам.

Скорее необычная родовая отметина: тонкий знак, похожий на три расходящихся луча, заключённых в незамкнутый круг.

Иврей сразу одёрнул рукав.

Сайвера ничего не сказала.

Она знала многие гербы и знаки Северной стаи, но этот ей ни о чём не говорил.

Во всяком случае, пока.

— Я могу работать, — неожиданно сказал мальчик.

— Что?

— За еду и комнату.

Сайвера нахмурилась.

— Тебе девять.

— Я умею.

— Девять лет?

Иврей недовольно поджал губы.

— Работать.

— А что именно?

Он начал перечислять с той серьёзностью, с которой взрослый управляющий докладывал бы о своих обязанностях:

— Могу носить воду. Могу чистить столы. Могу считать. Могу записывать, если буквы не очень мелкие. Могу смотреть за лошадью. Ещё я хорошо помню, кто что сказал.