Книга Вороница. Пойманные души, страница 110 – Татьяна Морец

Откатываюсь назад на спину, переводя сбившееся от испуга дыхание. Золотое Светило жарит. Невыносимо. И хоть бы немного облаков на небе, но сегодня нет даже дымки.

Мне бы глоток воды!

Осмысливаю. Обернулась я в человека, уже находясь в гнезде. Иначе гриф не затащил бы меня сюда. Можно ли происшествие назвать везением, но меня не съели, пока я была вороницей, а огонь, полыхающий внутри, наконец-то погас. Мне нестерпимо жарко, но жажда и в сравнении не идёт с тем ощущением, как полыхали внутренности, когда я была птицей. Задираю рубашку, рассмотреть раны, что нанёс мне хищник. Я вижу едва заметные точки от когтей с запёкшейся кровью. При обороте, в отличие от волков, враны не восстанавливаются усиленно. Неужто ощущения объятых пламенем внутренностей, когда меня схватил гриф, были наведёнными? Будь я обычным враном, отправилась бы к Старой Вороне, умерев от остановки сердца. Личина человека спасла меня.

Нужно выбираться из логова грифа. Человеком мне не спуститься. Я погибну, даже толком зацепиться не за что. Обернусь вороницией, и вряд ли мне повезёт повторно, стану закуской для огненного падальщика. Далеко ли улетел гриф? А как только он заметит, что одно яйцо уничтожено, мне точно несдобровать.

Осторожно выглядываю вниз. Гнездо располагается на небольшом плато пикообразного зуба, чуть шире в обхвате того, на который я пыталась сесть враном. Осторожно присаживаюсь, рискуя рухнуть вниз, мне нужно шире обозреть окрестности. Сев, я понимаю, что собой раздавила одно яйцо, и оно испачкало мне волосы и спину. Неприятно, но неглавная забота на нынешний момент. Издалека доносятся звуки сражения. Значит, Амиран и Фарн живы! А мне нужно позаботиться о том, как безопасно слезть, пока я не умерла от потери влаги.

Не успеваю толком оценить обстановку, как с громким клёкотом на меня налетает разъярённая крупная птица, раскрыв крылья и выставив вперёд ноги с растопыренными когтями. Я откидываюсь назад, на спину. И прикрываю глаза руками. Гриф разворачивается и повторяет манёвр, обдавая моё лицо, потоками воздуха с тошнотворным запахом падали. Значит, он успел где-то раздобыть лакомое блюдо, оставляя издыхать вороницу в своём логове.

Новая атака следует незамедлительно. Вновь и вновь нападёт черно-красная птица.

Я в западне.

Плотно прижав изогнутый правый локоть к лицу, лишь бы защитить глаза, левой рукой шарю в поисках целого яйца. И как только нахожу, крепко сжимаю на нём пальцы, боясь раздавить, и поднимаю высоко над головой.

— Остановись! Или я разобью яйцо! – кричу я в горячем желании прекратить нападения. Крылатый хищник меня не поймёт, но может мой голос прервёт его ярость.

Я мало знаю об огненных падальщиках, живущих в Погиблых землях. Насколько сильно они отличаются от своих собратьев, населяющих горы Инзгольда? Белые грифы всю жизнь обитают одной семьёй, по очереди высиживая птенцов, готовые защищать потомство любой ценой. Если у местных грифов повадки такие же, то сейчас хищник напада́ет на меня, чтобы защитить яйца. Клёкот и громкие хлопки крыльев прекращаются. Мне удалось прекратить непрерывные атаки. Когда всё затихает, и я опять осторожно сажусь, очень медленно отнимая руку от лица, чтобы в любой момент снова успеть закрыться.

Сухо сглатываю. Гриф полубоком восседает на ближайшем пике, не сводя левого глаза с яйца в моей руке. Но я по-прежнему пребываю в полной растерянности, как мне спустится с пика живой и хотя бы более-менее здоровой.