Книга Вороница. Пойманные души, страница 132 – Татьяна Морец

— С частью Тьмы, что поселилась внутри тебя, ты не пройдёшь Завесу, мелочь! – огорашивает он меня. – И скорее всего, раз ты не можешь соединиться со своей вороницей, другие способности, связанные со вторым ликом, тебе больше недоступны. Видал я подобное у двуликих. – Крайстен бросает свёрнутый плащ ближе к огню, указывая на него взглядом. – Спим по часу, и нам нужно спешить дальше. Сначала ты.

Ложусь лицом к огню, полностью завернувшись в огромный плащ здоровяка. Я вовсе не собиралась плакать, но пережитое за последнее время и разочарование от само́й себя выливаются солёной водой наружу. Слепо смотрю на огонь, в то время, пока мои слёзы сами катятся из глаз. Безмолвно поплакав, я засыпаю.

Через час меня будит инзгольдец. Я с трудом разлепляю глаза и сонно моргаю, совсем не успела отдохнуть за столь короткое время. О том, где я, остро напоминает уже более назойливая боль в груди. И пустота. Словно она вбирает в себя не только силы, но и веру в то, что мы одержим верх в этой неравной борьбе.

— Вставай, Эвара! Чуть что – сразу буди. – Мужчина ложится у огня, прямо на голую землю, головой на свою котомку и молниеносно засыпает.

Завидное хладнокровие! Конечно! Он же инзгольдец!

Усаживаюсь у ствола дерева, кутаясь в плащ. Надо сознаться, здоровяк ехидный и раздражающий, но с ним мне спокойнее. Одна я бы понятия не имела, что делать. И даже выкради я успешно артефакт со второй попытки, как поступила бы, уткнувшись в Завесу? А моё время, по словам Крайстена сильно ограничено. Мне не добраться даже до Отвергнутых островов.

В задумчивости смотрю на спящего инзголдьца. Он сказал, что не может вернуться домой. На нём тоже проклятие? Но если Тьма мешает пересечь Завесу, есть и другие способы её обогнуть. Пираты частенько захаживают в Стоунхольц. Должно быть его причина совсем иная. Захочет – расскажет, не собираюсь я рыться в его голове и проблемах. Мне бы со своими справиться.

Воспользовавшись тем, что мужчина спит, решаю насущные потребности, отхожу к другому концу дерева и радуюсь хоть небольшому уединению. Вдруг меня озаряет: примерно пересчитываю дни путешествия в уме и вспоминаю свой лунный цикл. Пора бы. Уверена, на него повлияли волнения и красная хворь, мне сто́ит порадоваться, сейчас это доставило бы мне дополнительные неудобства, и весьма значительные.

Я возвращаюсь к огню. Чтобы занять время, посуду из которой мы ели и котелок несу к реке. Усердно оттираю их песком и мою в чистой воде. Здоровяк меня накормил, а я внесу свой вклад. Немного довольная собой снова усаживаюсь у дерева, стягиваю сапоги с уставших ног, оставляя войлочные чулки на стопах, так гораздо теплее. Им давно требуется стирка, да и прохудились немного на больших пальцах. Запасных у меня нет, остались в котомке внутри вторых сапог. Рубашка и штаны тоже далеки от чистоты и целостности, но другой одежды у меня нет. В реке и после я думала только о том, чтобы выжить. На удивление камни не оставили на мне крупных повреждений, небольшие ссадины и ушибы, немного болят колени, да на правом боку стёсана кожа. Заживёт и так, тратить исцеляющий амулет на такие незначительные повреждения я не стану.

Оставшееся время я сижу замерев, наблюдая за пляской языков огня, лишь иногда выхожу из застывшего состояния, чтобы подбросить топливо в костёр.