Книга Вороница. Пойманные души, страница 129 – Татьяна Морец

Вынув клинок, резко сажусь, втыкая его в глаз мертвяка по самую рукоять. Он оглушающе скрипит, но так и не размыкает мёртвую руку на моей ноге! Я еле сдерживаю рвотный позыв от обдавшего лицо сильного запаха тухлятины.

Мне придётся отсечь голову мёртвой твари, с такими воплями скоро сюда набегут другие, а мне не убежать, пока моя нога в капкане!

Крупно вздрагиваю, когда на меня падает тень, заслоняя пробивающийся через ветви свет луны. Медленно поднимаю голову, и с некоторым облегчением обнаруживаю живого. Инзгольдец! Высоченный, широкоплечий. Длинные волосы, белые как снег. Не новый, но крепкий доспех. И меч. Длинный полуторный, несомненно, очень острый. Среди гнили и тлена, сталь нагло сверкает своей чистотой.

— Ну и шумная ваша шайка, – низко гудит инзгольдец. – Все Погиблые земли взбаламутили. – Укоризненно качает здоровяк белой головой и взмывает оружие вверх.

Заставляя меня вскрикнуть и закрыть свободной рукой лицо. Странный живой прикончит меня, чтобы я больше не шумела?

Клинок со свистом рассекает воздух, я инстинктивно отпускаю рукоять кинжала и откидываюсь на спину, крепко зажмурив глаза. Пение меча завершается неприятным, немного глухим ударом, и хватка клешни на моей щиколотке ослабевает. Звон повторяется и слышится хруст перерубаемых костей.

— Без башки они мне больше нравятся! – рычит довольный голос. – А тебе? – Ехидно обращается ко мне мужлан.

Я обратно сажусь. Брезгливо морщась, выдёргиваю кинжал из глазницы обезглавленной нежити и нервными движениями пытаюсь оттереть клинок от слизи о пожухлую траву. Мертвяк в виде пепла поприятнее будет, чем без башки. А конкретно этот воняет, как дохлый козёл, умерший прошлой весной.

— Кто ты? Неужели… Таких как ты, я не видывал раньше, – внимательно осматривает меня здоровяк. И не дожидаясь ответа, достаёт тряпочку из сапога и бережно вытирает клинок от следов мертвяка.

Без единого звука встаю. Моя птица внутри продолжает молчать. Надолго ли это?

— Зачем вы здесь? – задаёт мне в лоб вопрос инзгольдец, закончив с клинком. – Не только ты, вороница, но и остальные твои спутники. Захотелось обогатиться на мёртвых землях? – И едко заканчивает: – Таким как ты здесь смерть, глупая мелочь.

Я вспыхиваю от столь несправедливого подозрения.

— Тебя не касается! – Гордо вздёргиваю нос. – Должна поблагодарить за спасение. Но у меня неотложные дела. Я ухожу!

Вкладываю свой кинжал в ножны и, кивнув странному мужчине, разворачиваюсь в сторону Трезубца и постепенно наращиваю шаг.

— Поступай как знаешь, мелочь! – гаркает мне в спину инзгольдец. Сам он, похоже, шуметь не боится! – Только имей в виду: проклятие не уйдёт. Как самая цепкая хворь разрастётся и поглотит живьём изнутри. Через ночей семь, а то и раньше, ты без сторонней помощи вздёрнешься на ближайшем суку. Или сдашься тёмным! Лишь бы избавиться от боли и пустоты, которые будут со временем разгораться и расти в тебе, – роняет тяжёлые слова здоровяк, заставляя меня замереть.

Я резко останавливаюсь, будто влетаю в лёд. Как он почуял? И та тупая боль изнутри, это начало того, о чём мне поведал самоуверенный инзгольдец? На мага он не похож, скорее на воина. Или похож? Инзгольдцам чаще других подвластна вода, и только они из всех водников способны превратить её в лёд и управлять им. Оборачиваюсь. Уверена, смятение и страх легко можно прочитать на моём лице.