Книга Вороница. Пойманные души, страница 137 – Татьяна Морец

Пахнет вездесущим можжевельником и сосной, а ещё мятой и дымком от печи, в ней едва тлеют угли. На очаге висит котёл с наваристым жёлтым супом, он источает соблазнительный аромат, и я снова начинаю ощущать дыру внутри, только уже от голода. Следом просыпается жажда, которая скоро захватывает всю мою сущность. Крайстен сгружает меня на старый табурет у печи, я с удовольствием прислоняюсь к тёплой шершавой поверхности. В руках у меня оказывается большая глиняная кружка с ягодным отваром. Глаза цепляются за брачные артефакты и плетёный браслет на моём запястье, которым в Леранхолле по незнанию привязала сумеречника, и я вспоминаю о других дорогих мне вещах. Опускаю глаза к груди и с облегчением убеждаюсь, что янтарный оберег мамы и медальон Рорри на месте. Не потерялись!

— Ты должна выпить отвар до капли, его Альвейд приготовила для тебя с нужными травами. – Здоровяк оставляет меня сидеть одну, скрывается в другой части дома. До меня доносится тихая речь, а когда Крайстен возвращается, я как раз опустошаю кружку, как и было мне велено.

В руках снежного стопка чистых вещей. И сапоги. Чужое.

— Твою одежду сожгли, она вся пришла в негодность, – заявляет инзгольдец, нагло дёрнув губами.

Я только открываю рот, чтобы возмутиться, а как же мой пояс с амулетами и клинком?

— Твой пояс с кинжалом вон там, – указывает рукой на дверь в избушку Крайстен.

И на самом деле, мои вещи на колышке у входа, рядом с ними ремень снежного, как и его длинный меч. Кроме знакомого мне клинка, короткий арбалет и четыре ножа для метания.

Осматриваю одежду. Не люблю чужое, но не идти же мне в покрывале и босиком? Принимаюсь разглядывать: коричневую рубашку из плотного хлопка почти не носили, штаны из чёрной мягкой кожи слегка потёрты, но целые. Добротные сапоги, тоже коричневые. И новый чёрный камзол из замши, украшенный деревянными бусинами, с мехом внутри – настоящая роскошь! Войлочные чулки, простые белые панталоны без рюш. И тёмно-синий длинный плащ с капюшоном.

Крайстен показывает мне небольшую уборную, я сразу не приметила дверку рядом с дровницей. Внутри обособленной комнатушки с окошком, кроме всего необходимого оказалось и старое зеркало с крупными тёмными пятнами, но разглядеть себя можно.

— Одевайся, и будем есть. Альвейд поднялась. После её отвара ты не грохнешься мешком, я оставлю тебя. Позови, как закончишь, – инзогльдец прикрывает дверь.

Мешком значит. Громко фыркаю и, избавившись от одеяла, принимаюсь натягивать одежду. Она почти впору, немного тянут в бёдрах штаны, а рубашка и камзол чуть свободны в груди и плечах. Но это такая мелочь, откуда в Зыбучих трясинах настолько приличная одежда, надеюсь, её не сняли с мёртвых, приходит ко мне неприятная мысль. Да и какая разница теперь? Всё, что мне дали, тщательно выстирано, совсем не время для моей проснувшейся брезгливости.

Потрогав осторожно волосы, я понимаю, что старушка вымыла и их. Они сильно спутаны, но зато чистые, пятернёй стараюсь хоть как-то разобрать тяжёлые пряди.

— Крайстен! Я готова! – негромко зову я здоровяка, выйдя из уборной. Из другой части дома первая показывается вещунья, а за ней уже выныривает ледяной маг.

Альвейд сгорбилась, подходит, шаркая ногами, возраст резко взял своё. Теперь, когда мы стоим рядом, я понимаю, какая вещунья маленькая.