Книга Вороница. Пойманные души, страница 141 – Татьяна Морец

— Добровольно пожертвованная душа.

Её слова кажутся куда более зловещими под светом сразу двух голубых лун.

— Теперь знаю, что он задумал, – упавшим голосом выдавливаю я, теряя надежду, отобранную разом.

Неспроста Амиран уходил от ответа, когда я пыталась выяснить, каким способом возможно прервать проклятие. Подозревала же, что будет нечто подобное. Значит, мне нужно найти другой способ! Знаю, он есть. Нельзя сдаваться, пока ещё не всё потеряно. Мне некуда отступать.

— Кто-то определённый должен принести свою душу в жертву? – Как бы ни было больно, мне нужно выяснить у вещуньи побольше, тогда я смогу хоть что-то исправить. Устала тыкаться носом, как самый слепой крот в Южном свете.

— Дитя, – сочувственно смотрит на меня Альвейд. – Прервать проклятие подвластно только магу, умеющему воздействовать на артефакт, с помощью которого оно было запущено. А душа может быть другой. Но не отмеченная Тьмой и полностью принадлежащая тому, кто готов отдать её во благое дело. – Старушка подталкивает меня обратно в дом и уточняет: – Вы с Красом не подходите для этого.

Не помню, как снова оказываюсь за столом, погруженная в водоворот мыслей. Передо мной появляется новая кружка с отваром. Крайстена нет в избушке, он остался на улице.

— Руки как ледышка, – качает головой вещунья. – У твоей души иное предназначение, дочка. Сила твоя не в том, чтобы самолично одолеть Тьму, а другого толка. Своим присутствием ты даровита повернуть события таким образом, что зло не сможет возобладать над миром. Если ты не обернёшься вспять.

— Я приношу одни беды, Альвейд, – горько вздыхаю я и сосредотачиваю внимание на отваре в кружке, разглядывая плавающие там ягоды и травинки. – Не похоже, что от меня есть польза.

— Не нам решать это дочка. У тебя доброе и отзывчивое сердце, Эвара, как и у этого громилы, застрявшего в Погиблых Землях, хотя он считает иначе. Горе привело его к подобной жизни, и Крас был близок к тому, что Тьма поглотит его. Но он ещё может вернуться. – Альвейд встаёт и ловко принимается складывать посуду в большой таз.

Я тоже подскакиваю, несу в миске нагретую воду из высокого ведра, стоя́щего на печи, неловко мне рассиживаться, пока старая женщина убирает.

— Обиды, гордыня, алчность, жажда мести, трусость. Тьма мастерски находит слабости и подталкивает совершать низкие поступки себе на выгоду. Но не она самый главный враг живых, дитя. А тот, что сидит внутри каждого из нас, – со знанием произносит старуха. – Но разве способна она управлять тем, в ком сильна любовь, смелость и чувство долга?

В задумчивости я берусь за мытьё посуды, никогда не любила работу по дому, но, оказывается, простые действия неплохо успокаивают и приводят в порядок хаос в голове.

— Альвейд, а что если есть другой путь, без принесения души в жертву? – Не хочу я верить, что нет иного рецепта. – Сколько времени у нас до тех пор, как проклятие будет исполнено целиком?

— Не ведаю я, дочка, о других путях. Как и о времени, отпущенном нам, – шепчет старушка и уносит вымытую посуду на полки возле печи. – Рано вставать вам, не ляжешь немедля спать – не пущу вас завтра. Не дойдёшь. Крас уложит дрова в баньке и тоже придёт. Иди, Эвара!

Я прекрасно представляю ожидающую нас непростую дорогу, пусть и преодолевала сюда её в нездоровом состоянии. А ещё прекрасно помню, как далеко меня отнесла река от чистилища тёмных, а значит, обратный путь будет гораздо длиннее и сложнее, чем до болот. Особенно когда, нам придётся идти в гору, вверх по течению реки.