Книга Я проснусь, страница 102 – Татьяна Морец

— У меня на вас обеих большие планы. О них я расскажу позже. Но! Для того, чтобы вы понимали всю серьезность моих намерений, я решил прибегнуть к превентивным мерам. Долго думал, кого выбрать первым из этого змеиного отродья. Но оставил более серьезный аргумент на попозже и начну с того, с кем вы не успели сблизиться. Но, думаю, этого нам хватит, чтобы начать договариваться без излишних кривляний с вашей стороны.

Занкок делает знак, и трое военных, судя по форме, вытаскивают отчаянно сопротивляющегося кшатри. Дни в пути ослабили его, несмотря на это, он сильнее присутствующих здесь. Как и значительно выше.

Загорается дополнительный яркий свет. И больше не говоря ни слова, генерал всаживает пулю в голову кшатри.

Вздрагиваю всем телом и сразу жмурюсь, пытаясь отгородиться. Но звук выстрела и происшедшее стоит перед глазами, как бы я ни сжимала веки.

— Смотреть! – рявкает ублюдок.

Я даже не знаю имени кшатри. Но глядя, как он оседает на пол, меня подкашивает от ужаса. Шумит в ушах, перед глазами стоит пелена. Сползаю со стула на пол и слышу будто издалека отчаянный вой Ханны.

Ненавижу! Ненавижу!

Вспоминаю его слова. Значит, Харшшада он тоже для этого приберег?

Где же ты, вездесущий Шасс, со своей разведкой?!

Все звуки срослись в равномерный гул в голове. Только злость не дает мне полностью отключиться.

Прихожу в осмысленное состояние, снова сидя на стуле, в меня брызжут водой. Пытаюсь понять, как Ханна. Она белее здешних стен. Неверное, и я сейчас такая же.

Тошнотворная морда Занкока маячит перед глазами. Он улыбается, довольный произведенным эффектом.

— Вижу, теперь вы готовы к переговорам, дамы.

— Начнем с тебя, Ханна. – Генерал подходит к ней плотнее, сильнее сужая глаза. – Я знаю о завещании, что оставил твой отец перед своей смертью. Скажем так, этим завещанием он подписал себе смертный приговор.

Занкок противно хихикает. На Ханне же и так лица не было. А теперь… Ее явно мутит и она часто дышит. Поэтому тоже удостаивается холодным душем из распылителя.

Значит, дело в ее завещании. Помню, она рассказывала о нем.

— Ты станешь женой моего сына, – с непонятным восторгом объявляет он ей, жадно потирая руки. – Все имущество твоего отца перейдет к тебе по условиям завещания. А значит, попадет в руки моего сына. И мои. Рудники, строительный бизнес, бо́льшая часть «Звездного» и много всего другого, что прибрал за эти годы Зольцберг. Ему это больше не нужно, – смеется над своей новой шуткой он.

— Но ваш сын – больной! – сипит Ханна. – Все знают, что вы прикрываете его ненормальные увлечения!

Да, что-то такое я уже слышала.

— Тебе не нужно беспокоиться насчет его увлечений. Твоей жизни и здоровью ничего не будет угрожать, юная Зольцберг, сыну я дам строгий наказ. Тебе потом и внуков моих вынашивать. Я позабочусь о твоей сохранности, а ты же: добровольно и в сознании подпишешь документы о браке. И распоряжение о полной передаче будущему мужу управления над всеми твоими ресурсами. Включая здоровье, жизнь. Вашими детьми буду распоряжаться я. Лучше меня никто не обеспечит им правильное будущее.

Рабство. Ее ждет не замужество, а настоящее рабство.

Бедную девочку передергивает от отвращения и страха.

— Я понимаю, что подохшая змея…, – продолжает Занкок.