Книга Я проснусь, страница 141 – Татьяна Морец

Учитывая, что пустующее кресло было за штурвалом… Может быть, я – пилот? Шипя от боли и отдирая от кожи расплавленные куски зеленоватого кителя, я убеждался в этом предположении. Точный цвет формы разглядеть не удавалось, чтобы определить по нему принадлежность к виду войск, так сильно она была сожжена, а местами вплавилась в кожу.

Ущерб, причиненный моему телу, был немал. Бо́льшая часть кожного покрова покрылась пузырями и участками обгорел хвост. Значительно пострадали лицо и правый глаз. Я им видел только белую пелену. От волос и ресниц тоже ничего не осталось.

Если бы не шайраская регенерация, я бы сдох от всех ожогов, полученных мной. Люди не выживают с такими масштабными травмами, оставленными огнем.

Первые дни прошли в мареве боли. Я отмокал в холодной воде реки. Пил эту же воду. И ел сырую рыбу, пойманную тут же. Меня выворачивало наизнанку от интоксикации и неприятного привкуса затхлости вперемешку с гарью. Но я продолжал. Есть и пить. Я хотел жить. А значит, должен был обеспечить своему телу питание. Даже при условии, что часть обеда опять выйдет наружу.

А потом случилась эта странная девочка.

Я приполз на звук мелодии, лившейся из тумана. Из-за его плотности музыка местами глохла и искажалась.

Источником звука оказалась невысокая черноволосая девчонка со скрипкой в руках. Мой облик вряд ли можно было назвать безобидным, но ни тени страха я не заметил в смелой пигалице. Она вернулась, меньше чем через час и привела пожилого целителя, тоже человека.

И дело пошло на лад.

Меня поселили в охотничьем домике в лесу и приступили к лечению. Сначала на месте, а потом скрытно в большом каменном доме девчонки. В него мы попадали на закате через проход в каменной стене, поднимая решетку. Ничуть не ошибаясь, девчонка резво шла по темным коридорам с фонарем в руке. А я безропотно скользил за ней, наблюдая за быстрым движением стройных ног. Я не дурак отказываться от помощи. Вот и соглашался на эти перемещения по запутанным темным коридорам. Почему скрытно? Понятия не имел. Значит, так было нужно.

Перевязки, лекарства, операции. Меня даже смогли разместить в человеческой капсуле, оставив хвост снаружи. Местный доктор и лицо мое починил. Не ведая, как выглядел раньше, я согласился с вполне приятным предложенным изображением, которое доктор смоделировал основываясь на имеющихся данных.

Волосы, ресницы и брови отрастали, я уже не был тем страшилищем.

Постепенно гибкость и сила возвращалась ко мне. Боль и шрамы уходили. Глаз тоже восстанавливался. Но не память. Очень смутные картины мелькали в голове. И я стал слышать свое имя. Возможно. Не понял еще. Может оно не мое? А кого-то очень важного для меня?

Смелая пигалица продолжала приходить каждый день в домик в лесу. Иногда я с удовольствием слушал музыку, что она извлекала из своего капризного инструмента. А порой она раздражала меня своей нескончаемой болтовней и рассказами. Но я засовывал раздражение поглубже. Добрая птаха. И талантливая, судя по тому, как поет ее скрипка.

Ждала терпеливо, когда я вспомню хоть что-то.

– Как тебя зовут? – спросил я ее однажды.

Та насмешливо подняла темную бровь:

– Я уже думала, ты никогда не спросишь, шайрас! Мое имя – Аделин.

– Красивое! И тебе очень подходит, птичка, – я честно сказал ей, что думаю.

– А ты? Не вспомнил как зовут тебя? – с живым участием спросила та.

И я решил поделиться. Так будет честно.

– Не уверен. Но мне кажется, что меня зовут Ссашшин.