Книга Начать сначала, страница 105 – Татьяна Морец

— Касим, Леон, увидимся через час, если вы не против.

— Да, мистер Аль-Фахим, у нас десерт впереди. Предлагаю выпить по чёрному кофе со сливочным ликером. Уверяю вас, вы никогда не пробовали подобный. А через часок мы вас отпустим, – завлекающе произнес старший Руссо.

Леон и Касим тактично согласились и со мной, и хозяином дома. А я же, пользуясь моментом удалился с птичкой из столовой. И, уже почти покинув помещение, услышал шепот Никоси, что сидела с братьями ближе к выходу.

— Какой жуткий шайрас! У меня мурашки от него! И какой он… Лео, не упустите девицу, а этот парень – мой.

«Руссо и Риччи надо лопать поменьше синих грибов», – подумал я саркастически.

* * *

Я тащил птичку за руку, так что она еле-еле поспевала за мной. Быстрый перестук ее каблучков эхом отдавался по коридорам особняка. На ходу вызвал Роберти, велел ему поставить кресло у наших комнат, никуда не отлучаться и никого не пускать к Аделин без моего разрешения. Кроме отца и дедов. Им я не мог запретить. Но признаться – очень хотел.

К матери у меня и следствия были вопросы, поэтому она будет общаться с дочерью под присмотром. Моим или Морелли. Его чуть не мутило, когда Тореза оказывалась очень близко. Но ничего. Переживет. Я же терпел их всех.

Ради одной маленькой птички.

Во время моего отсутствия в той комнате, которую выделили мне по соседству, будет отдыхать Роберти. Через час я назначил ему время на посту, а пока охранник мог обустроиться в новом жилье.

Дверь я сразу закрыл на засов, чтобы нам не мешали.

Сдернул с себя фрак, жилет, затем сорочку. На встречу с Касимом и Морелли надену что-то поудобнее.

— Не снимай, – прошептал я птичке в губы, заметив ее старания стянуть туфли. – Сделаю это сам.

— Но… – пыталась возразить она.

— Тшшш, – прошипел я и тут же накрыл ее рот своим.

Наслаждался птичкой, утоляя жажду. Приходя в равновесие. Расслабляясь. Так я продержусь и никого не прибью в этом особняке на радость черной Кали. Сегодня у меня снялись вопросы, почему мать Аделин такая, какая она есть. И радовало, что птичка больше похожа на своего отца, как и воспитывалась без вмешательства Руссо.

Не прекращая терзать губы птахи и настойчиво гладить ее язык своим, я за бретели стащил малиновое платье с хрупких плеч до талии. Поймал птичкин резкий вздох, когда крепко сжал горошины сосков. Сейчас я не готов был ее щадить, но и без удовольствия оставлять не намерен.

Аделин, как обычно, быстро откликалась на мои ласки. Ерзала по моему телу, ведо́мая хвостом и руками. Смело бродила узкими ладонями по мне, щедро возвращая жар, которым я делился с ней. Вволю потискав аппетитные ягодицы, надежно придерживал птаху хвостом под зад, я медленно с нажимом вел ладонью по правому бедру до колена, побуждая ее поднять ногу вверх. Птичка, проскользив внутренней поверхностью бедра по мне, немного покачнулась на высоком каблуке и засмеялась. Я медленно снял с нее туфлю и отбросил в сторону.

— Мне нравится твой способ, – шепнула она с улыбкой.

Вторую туфлю птичка потеряла по дороге, в те пару метров, что я нес ее на руках до кровати. Терпение вести игры иссякло. Я и так ждал долго, когда мы сможем остаться вдвоем. Платье снимать не стал. А просто опустил птаху у кровати и развернув ее к себе спиной, задрал одеяние повыше так, что оно все оказалось в районе талии. Аделин сама встала как нужно, наклонилась вперед и оперлась руками на кровать. И обернулась, закусив нижнюю губу, не сводя с меня золотистых глаз. Мне оставалось только отодвинуть прозрачные розовые трусики в сторону и наконец-то погрузиться в нее, так же не отводя взор. Синхронно прикрыв глаза, мы задвигались, снова сплетаясь душами. Я впитывал дрожь ее тела, вырывающиеся стоны и сам тонул в сметающих сознание волнах страсти. От моих интенсивных толчков птичка упала вперед на согнутые руки, продолжая оттопыривать зад и подаваться мне навстречу.