Книга Начать сначала, страница 112 – Татьяна Морец

По их плану, но не моему. Им позавидовал бы сам Ганеша.

— Папа поговорил с Мистером Сулом насчет тебя, Ссашшин. Если ты пройдешь вступительные тесты и получишь заключение медицинской комиссии, что годен, тебя возьмут в школу пилотов. На курс для тех, у кого уже есть навыки и опыт. Закончив, получишь летное удостоверение. Поблажек не будет, но тебе не придется ждать в листе ожидания. Захочешь – и снова станешь пилотом. И может, это позволит тебе вернуть память. Но об этом факте придется умолчать. Мистер Сул не в курсе. И этого не должен знать приезжий шайрас из торговой палаты. Иначе ты рискуешь остаться без работы, Ссашшин. Пожалуйста, – умоляюще просила Аделин.

Ярость жгучей лавой жгла изнутри. Она точно Гаруда, царь птиц, способный погубить наага. За моей спиной. Решила не только за себя. Но и за меня. За нас. А теперь смела просить меня уехать. И воспользоваться подачкой, которую они с отцом сообразили на двоих. Скрытно.

— С чего ты взяла, что я соглашусь на это, девочка? – едва сдерживая злость, ледяным тоном поинтересовался я. Не сводил с птички сверлящего взгляда, думал о том, что пора кому-то выдрать упругий зад.

Так глубоко заблуждался и не подозревал, что мелкая пичуга уложит меня на лопатки своими аргументами.

— А что ты хочешь от меня, Ссашшин?! – не испугавшись моего тона и взгляда, птичка смело смотрела в ответ.

Официант принес нам чай и так же быстро исчез. Чашки звонко бацнули о блюдца. И замолчали, снова погружая наш угол в тишину.

— Жить, все больше прикипая к тебе? Любить все сильнее? Чтобы однажды ты все вспомнил и оставил меня?! Или жил рядом из-за чувства долга, а сам тосковал по другой? А если у тебя есть дети? Потом я совсем не смогу без тебя, Ссашшин… – Голос птички звенел, временами пропадая. И дальше звучал вновь, будто неуверенный смычок елозил по струнам скрипки.

Только в этот раз смычок протыкал мне сердце. Снова и снова. Раня такими правосудными словами.

— Я останусь на чужой планете. Одна. Разбита. Сломлена. Мне нужно учиться, Ссашшин… Как знать, может, с нами это никогда не случится. Но мысли… страхи… Они сжирают меня. Я так больше не могу. Жить только сегодняшним днем.

— Твой отец…

— Папа просто принял, о чем я его попросила, – смело отвечала она. – Ты сказал: «Живи своим умом и сердцем, Аделин». Я запомнила твои слова, Ссашшин. Вот живу. И выбираю… себя. Так будет лучше… для меня. Я нацелена на учебу. Мечтаю стать хорошим музыкантом. Играть не где попало, а в старинных театрах, музеях, концертных залах для тех, кто еще понимает живую музыку и верит в искусство. Если ты вспомнишь себя, будешь свободен, дашь мне уверенность, и я буду все еще тебе нужна…

Птичкин голос окончательно сломался. Она, не стесняясь, молча плакала и вытирала мокрые щеки.

Я не мог сердиться на нее больше. Не получалось. Наверное, и хотел. Но не мог. Не после всех ее слов. Будь человеком, клялся бы, что подобного не случится. Но я шайрас.

Сгреб птичку в свои объятия, целовал, не обращая ни на кого внимания. Собирал губами слезы, жадно ласкал ее рот, беря про запас эти минуты. Подозревал, что не поможет, но не мог прекратить.

— Хорошо, Аделин. Я уеду. Займусь чем должен. А ты свершай свои дела. Я отпускаю тебя, птаха.

— Спасибо. Я люблю тебя, – шептала Аделин, продолжая плакать.