Книга Начать сначала, страница 96 – Татьяна Морец

Сольвенти, убедившись, что за преступления придется отвечать, согласился пойти навстречу следствию, чтобы смягчить приговор. Он оказался готов не только признаться во всех делах и раскрыть задуманное на будущее, но и выдать всех наемников, что успели сбежать с Мары.

Жизнь на рудниках или смертная казнь по окончании следствия. Такой был дан выбор. В обмен на свою жизнь, хотя бы и в тяжелых условиях, Грегори стал управляем, как дрессированная собачка.

— Как вы заставили Торезу Руссо передать вам права на часть угодий и фабрик Мары? – задал очередной вопрос Касим.

Сольвенти заржал:

— Я задурил ей голову. Так что эта тупая красотка поверила в мою любовь. Но у меня был план поиметь не только жену Морелли, но и все это дрянное семейство, особенно Руссо! Разве Сандро Руссо вспомнит, как за незначительные махинации с документами по поставке товаров, отправил моего деда на рудники? А небольшое имущество семьи с легкой руки приплюсовал к глизианским капиталам? Отец и мать вынуждены были улететь на заработки, чтобы выплатить штрафы, а меня подкинуть в госинтернат!

Морелли, сидевший рядом со мной, так сжал полимерный стакан с водой, что тот треснул, выплеснув содержимое на его брюки. Свои показания мы дали, и теперь наблюдали за той частью допроса, что нам разрешили. Касим рекомендовал внимательно слушать, отмечать то, что нам кажется неверным, и записывать свои вопросы, которые возникнут в ходе дела.

Сольвенти не считал преступления своей семьи значимыми, а решение судей порицал.

— Мерзкий урод! – воскликнул Леон. – А при чем здесь я и моя дочь?!

— Рассказывайте дальше, – невозмутимости следователя можно было позавидовать.

— Мне хватило мозгов выбрать школу экономики и управления в интернате. Еще тогда я решил, что найду способ отомстить. Если бы не ваша ручная змея, у меня бы все получилось, – продолжал ржать преступник. – В обмен на дочь, Морелли отдал бы мне все, что у него есть, вплоть до последних штанов. Но дочь бы я ему не вернул. Договоренности для меня не имеют никакого значения.

Терять ему больше было нечего, сделка насчет его отправки на рудники подписана. Вот он и позволял вести себя, как хотел, больше ничего не изображая. Видимо, договоренности, заверенные документально с представителями власти, все же имели для него какое-то значение.

— Если вы хотели отомстить Руссо, причем здесь Морелли? – не унимался Касим.

— Удачный вариант. Женат на наследнице Руссо. Потом и дочь сделали. Для меня Морелли и работа на него были удобны. В интернате мне дали другую фамилию из перечня, что выдают безродным детям. Они не смогли по ДНК и сканированию радужки выяснить, кто мои родители: я отправил вместо себя на процедуру одного парня с улицы, подходящего по параметрам, надев на него свой браслет. Тот мне задолжал и согласился пройти типирование вместо меня, хоть и боялся, что его подловят. Так я стал новым членом общества в тринадцать лет, – горделиво улыбался он, перескакивая в рассказе с одного на другое. – К родителям я тоже не собирался возвращаться. И не видел их с тех пор. Неужели они не могли взять на заработки и меня? Пожалели денег на еще один билет до Каптейна? Ненавижу их! – теперь зло выкрикнул он.

Следователь пододвинул прикованному к стулу Сольвенти стакан с водой из мягкого пластика.