Онлайн книга «Бусина из муранского стекла»
|
— Ты! – Отец стремительно пересек комнату и схватил Лучиану за предплечье с такой силой, что она вскрикнула от боли. – Что ты сделала во время обряда? — Я… я не помню. – Лучиана попробовала освободиться, но хватка отца походила на стальной капкан, вроде тех, что расставляли в пригороде в сезон охоты на кабанов. – Что… — Молчать! – рявкнул отец, отталкивая ее от себя так, что она едва удержалась на ногах. Вода из кувшина плеснула на платье, часть попала на роскошный пурпурный камзол отца. Но тот, кажется, даже не заметил, продолжая орать: — Как ты посмела! Ты! Маленькая!.. — Галеацио, amato, – мать поймала отца за руку, разжала гневно сжимающиеся в кулак пальцы и приложила к своему сердцу. – Не гневись так, Лучиана сама не знает, что произошло. Ведь правда? Мать смотрела на нее с отчаянной надеждой. Лучиана кивнула, боясь хоть что-то произнести, чтобы не спровоцировать пышущего гневом отца. Свечи на туалетном столике уже и так совсем оплавились. А едва тлеющие до того угли в камине полыхали, словно туда подкинули свежих дров. — А кто знает?! Кто?! — Отец. – Джаккомо стоял в дверях, из-за его спины выглядывал бледный и перепуганный Джованни. – Не кричи так. В зале гости, ты же не хочешь… — О-о, я хочу! Я хочу, чтобы это… – он указал пальцем на Лучиану, вжимающуюся в подоконник, блеснули в пламени камина драгоценные камни в его перстнях и на богатой вышивке по рукавам. – В темницу ее! Наше имя не будут полоскать на площадях и говорить, что я потакаю этой… этой мерзости в своей семье! Никогда и никто из семьи Паццо не связывался с грязным ведьмовством! — Amato! – Мать вцепилась в плечи отца, вглядываясь в его лицо. — Отец! – Голоса Джаккомо и Джованни слились в один возглас ужаса. — Я не… – начала было Лучиана, не понимая, но дрожа, потому что никогда еще не видела отца в таком гневе, и тем более он никогда не был направлен на нее. — Но никто ничего не узнает! Мы можем это скрыть! — Это? Чтобы я это скрыл? – Отец провел по лицу рукой, он выглядел теперь не злым, не страшным, а бесконечно уставшим. – Если мы это скроем, а потом все всплывет? А оно всплывет. В ней же ни крупицы магии стихий, она не сможет колдовать! — Мы скажем, что она лишена дара, – предложил Джаккомо торопливо. — Все видели, что она сотворила в храме, – мрачно пробормотал Джованни. – Это было красиво… — Это было ужасно! – вновь разъярился отец. – Я бы убил ее своими руками, но… — Amato! — Отец! Лучиана совсем вжалась в подоконник, пристраивая на край кувшин, который все это время так и сжимала в руках. Что же она натворила, что отец в таком бешенстве? Возможно ли, что его гнев вызван крушением планов по созданию союза с Венецией? — Пусть решает Совет Старейшин, – сказал отец, высвобождаясь из рук матери. – Гостям скажем, что она устала. Я смогу уговорить Совет сделать слушания закрытыми. — Отец, ты же понимаешь… – начал было Джованни. — Я пойду к гостям, – бросил отец, направляясь к дверям. – Джаккомо, проводи ее в темницу. Если Совет Старейшин ее приговорит, так тому и быть. Теперь уже все равно. И хотя отец закрыл за собой дверь тихо, Лучиана все равно вздрогнула. — Джаккомо, что происходит? – Лучиана вцепилась в подоконник, чувствуя под дрожащими пальцами холод камня, казалось, он подбирается к самому сердцу. – Я не понимаю. – Она всхлипнула, смаргивая слезы, подступающие к глазам. – К чему… меня могут приговорить? |