Книга Бусина из муранского стекла, страница 135 – Анна Боронина

Она вздохнула, отстраняясь от такого манящего тепла огня в камине и от шепота воды где-то под ногами, под досками пола, от сквозняка, касающегося кожи. Ей нужна была твердость камня, сила земли в цветочном горшке на подоконнике, сила золота и камней в украшениях, которых было так много спрятано в этой небольшой комнате. Тяжелая, пригибающая магия, непривычная, совершенно ей чуждая сила земли поддавалась неохотно, но поддавалась. Потяжелела рука и дрожали пальцы, когда она ухватила невидимую, крошечную песчинку. Она не чувствовала, как на лбу собирается бисеринками пот, как тяжелеет дыхание и ускоряется сердце, не слышала встревоженный вскрик синьоры Боргини, когда песчинка с сопротивлением, недовольно слилась с красным, как кровь, камнем. «Ему бы пошел огонь», – успела подумать Лучиана, прежде чем провалиться в черноту.

Очнулась она на том же стуле в лавке синьора Пиччини. Кажется, от того, что под нос синьора Боргини ей сунула пахнущий миртом и ладаном флакончик.

— Ну же, голубка, просыпайся, – в ласковом голосе звучала тревога, но когда Лучиана с трудом открыла глаза, синьора довольно улыбалась. – Ну вот, все в порядке. Ты молодец, голубка.

— У меня получилось? – едва ворочая тяжелым языком, прохрипела Лучиана.

— Причем превосходно! – довольно заявил синьор Пиччини, рассматривая камни в кольце на свет. – Просто восхитительно!

Неожиданно в дверь забарабанили: стук был очень громкий и нетерпеливый. Синьор Пиччини весь подобрался и поспешил открывать, ничего не сказав.

— Можно мне воды? – прошептала Лучиана, когда они с синьорой Боргини остались наедине. Голова кружилась, и очень пересохло во рту, а еще знобило и не покидало ощущение, как будто стены смыкаются вокруг нее. – И я бы хотела…

Она не успела больше ничего сказать, когда в комнату следом за синьором Пиччини, выглядящим довольным, но взволнованным, вошел незнакомый молодой человек.

Он был одет во все черное – бархатный колет, плащ с мехом, берет, – все являло разительный контраст с его светлой, какой-то почти прозрачной кожей и почти бесцветными волосами. Светло-серые, немного навыкате, словно у рыбы, глаза с интересом задержались на Лучиане. Она, в свою очередь, несмотря на накатывающую слабость, разглядывала незнакомца, отметив не столько богатые одежды, сколько то, как он держится. С раздражающим изяществом и надменностью. Она повидала немало подобных взглядов. Вот только никогда они не были направлены на нее.

— Чезаре, друг мой, – проговорил мужчина неожиданно низким для такого изящного телосложения голосом, оглядываясь на дверь, в которую только что вошел младший Медичи, – ты не говорил, что твой артефактор – столь милое создание. Право, я хотел бы заполучить ее ничуть не меньше, чем кольцо для обряда.

Чезаре мысленно простонал: последней, кого он ожидал увидеть в лавке синьора Пиччини, была Лучиана. Стоило запереть ее в своих покоях и не выпускать никуда. И почему ей не сидится на месте? Как она вообще тут оказалась? Оставалось надеяться, что Якопо не видел портретов своей предполагаемой невесты. Или что художники были криворуки и не смогли и близко запечатлеть образ Лучианы.

— О, Якопо, такой артефактор дороже золотых флоринов, – ответил Чезаре, посылая Лучиане мрачный взгляд, оценив и ее болезненную зеленоватость, и затравленный взгляд.