Книга Бусина из муранского стекла, страница 139 – Анна Боронина

Когда в незащищенное бедро ему едва не ткнулся короткий кинжал, он понял, что пора заканчивать, и кинул еще один сгусток огня, целясь в ноги Якопо, тот ответил плеснувшей в лицо водой, на мгновение ослепив.

— Эй, полегче! – раздался голос, который практически поглотила толпа и стук копыт: по мосту продвигались несколько всадников. – Разойдись!

Чезаре некогда было оглядываться, он проморгался, волной тепла высушил на себе одежду и быстрой серией ударов почти настиг Якопо, когда в толпе раздался женский вскрик. Он безошибочно узнал голос Лучианы и повернулся всего на мгновение в ее сторону, когда Якопо, воспользовавшись этой крохотной заминкой, со всей силы вогнал ему свою рапиру в правое плечо. Чезаре сжал зубы, чувствуя, как глубоко вошел металл, рука сразу же стала плохо слушаться и едва ли не повисла плетью. Запоздало пришла боль, и он почувствовал, как быстро намокает рубашка и дублет.

Он бросил с левой руки огонь прямо в лицо Якопо, тот отшатнулся и вскрикнул, ему опалило брови, а щека покраснела, явно обожженная.

— Поджарь! Поджарь! – скандировала толпа.

— Остановимся? – скривившись проговорил Якопо, опуская рапиру, ожог на коже выглядел действительно ужасно и явно причинял сильную боль. – Кровь пролилась.

Он кивнул на окрасившуюся алым рубашку Чезаре, видневшуюся в разрезах рукава.

— Ничья, – мрачно и утвердительно бросил Чезаре, вынужденно подавая для рукопожатия раненую руку, и едва не задохнулся от боли, когда Якопо нарочито сильно потряс ее.

Запоздало появилась городская стража и принялась разгонять разгорячившуюся толпу, продолжавшую скандировать имя Чезаре и Медичи. Чезаре поспешно вырвал руку, пальцы которой уже начали неметь, у Якопо и огляделся в поисках Лучианы.

Она стояла прямо у дверей лавки Пиччини, вот только с ней теперь была не только синьора Боргини, но и щегольски одетый молодой человек. Несколько человек, похоже, что из его свиты, топтались в отдалении, придерживая коней и привлекая любопытные взгляды.

Лучиана сердилась. Его Фьяметта прямо-таки полыхала праведным гневом. Синьора Боргини смотрела на нее, открыв рот в совершенном изумлении. А незнакомый молодой мужчина глядел со снисходительной улыбкой, но мягко.

— О, с кем это моя несравненная артефактор? – протянул Якопо, оттирая кровь Чезаре со своей рапиры и демонстративно бросая свой платок на землю.

Чезаре пропустил его собственническое замечание и едва не закатил глаза: уж он-то бы не посчитал зазорным сохранить кровь врага на всякий случай. Талантливый маг воды мог бы даже создать индивидуальный яд, имея кровь.

Якопо позерствовал, изображая благородство, и говорил так громко, что даже в гомоне еще не успокоившейся толпы его слова услышал молодой человек, стоявший рядом с Лучианой. Он обернулся быстро, порывисто, рука уверенно легла на плечо Лучианы, и та не подумала ее скинуть. Смотрел на Якопо он, подозрительно хмурясь.

Теперь, когда они стояли вот так рядом, повернувшись едва ли не одновременно, – золотоволосые, недовольные, с поджатыми совершенно одинаково губами, Чезаре отметил их сходство, явно бросающееся в глаза, и едва не выругался вслух. Потому что подле злой, как оса, Лучианы стояла большая, просто огромная проблема для всех планов Чезаре – не кто иной, как ее брат – Джованни Паццо.