Книга Осторожно! Дракон на перевоспитании, страница 45 – Любовь Белых

— Кто?

Ответа не последовало. Я напряглась, но не стала больше подавать голос. Но стук повторился!

— Кто там? – снова спросила я, двинувшись в сторону дверей на носочках, стараясь производить как можно меньше шума.

— Кияр, госпожа. – донёсся тихий голос.

Ой, мамочки!

У меня во рту моментально пересохло. Волнение всколыхнулось в груди и больно ужалило жалом совести.

С лекарем всё было так же сложно, как и с драконом. Но с воздыхателем Сэймы всё было всё же чуточку проще, ибо мотивы дарийки мне были прекрасно известны. Благодаря её дневнику, разумеется. А вот что у неё были за мотивы полюбить этого графа… Весьма непонятный для меня аспект.

— Кияр, уходите. – потребовала я, не желая разгребать ещё и перечень любовных проблем. – Граф… осерчает. Уходите.

— Я не хочу ничего дурного. Увидеть ваш лик ещё хотя бы раз…

Да боже мой!

— Вы нужны пострадавшим. Уходите. – я начинала злиться.

— Сэйма… моя дорогая Сэйма… – зашептал этот безумец, не оставляя мне никакого выбора.

— Я не люблю вас. Я не хочу вас. Уходите.

— Граф сейчас занят, о моя милая Сэйма. – не унималась жертва красоты дарийской принцессы. – Подарите мне одно мгновение.

— Я люблю графа. А вас не люблю. Уходите! – это была правда – её правда.

В своём дневнике Сэйма раскрылась мне совершенно с другой стороны. Глубоко несчастная девушка, отправленная своим отцом на верную смерть, из-за своего дара, немного безумная, сильно запутавшаяся и бесконечно одинокая.

Кияр был для неё своего рода отдушиной. Я её прекрасно в этом понимала, потому что для меня самой место Кияра занял Барнс. Да, разумеется, без всякого любовного подтекста, но мальчишка был так же ко мне добр, как и лекарь был добр к дарийке. На контрасте с местной публикой, которая тебя, откровенно говоря, ненавидит, мой голубоглазый помощник как луч солнца в царстве тьмы. То же самое испытывала и Сэйма по отношению к Кияру. Она позволяла ему думать о большем, давала надежду, ибо он сам давал надежду ей, хоть и совсем в другом направлении. Да и теперь те робкие касания и поцелуи, что я увидела в видении и истолковала, как времяпрепровождение замужней пары, мне не казались такими уж и ужасными. Не после того, как я узнала о Лиаше и графе. И уж тем более не после того, как я прочитала о маленькой особенности дара дарийки.

— Ты же лжёшь. – не унимался воздыхатель чужой жены.

— Если ты не уйдёшь, я позову мужа. – прикрикнула я.

Ох и заигралась дарийка, ох и заигралась… А мне, главное, расхлёбывай!

В этом странном любовном дуэте – дарийки и лекаря, был один очень важный нюанс. И крылся этот нюанс в её даре. Он доставлял бедняжке очень много хлопот и проблем. Практически с её рождения. Благодаря этому треклятому дару, отец отправил её на одном из кораблей вместе с войсками, отдавав приказ напасть на новообразовавшееся графство ненавистного дракона. Иногда, в записях дарийки проклёвывалось зерно истины, она писала о том, что отец поставил её жизнь в опасность, прекрасно понимая, что граф может потопить корабли и не пленить её. Она не хотела быть шпионкой, но не посмела ослушаться отца. Не смела она и его обвинять. Постоянно писала какие-то глупые оправдания поступку горе-папаши. Оправдывала его до последней страницы, ссылаясь, то на других шпионов, то на предсказания каких-то пророков, то на её скорое освобождение. Отчаявшись, она пришла к выводу, что во всём случившемся, в приказах её отца, в том, что он медлит, не проплывая за ней, виноват, конечно же, только её дар. Она станет бесполезной в качестве шпионки, если её дар исчезнет. Тогда, по её логике, отец быстрее за ней приплывёт и спасёт её от безумия и любовных мук к врагу. И возможность избавиться от дара у неё была. Эта возможность стояла за моими дверями и нашёптывала какие-то романтические словечки, прося меня о встрече. Эту возможность нужно было всего-то пустить дальше порога. В свою кровать.