Книга Хозяйка каланчи. Княжна Пожарская, страница 14 – Адель Хайд

— А почему вы сразу пошли к Императору? У вас что-то случилось? — спросила Разумовская, и я не стала скрывать.

— Вчера арестовали моего брата. Я хотела выяснить причины.

— Мне очень жаль, — вздохнув, сказала графиня Разумовская. — Но в последнее время происходят необъяснимые вещи. Я лично видела несколько приказов Императора, направленных против людей, которые никак не могли быть вовлечены ни в какие дела против империи или императора.

Я вспомнила ту часть разговора, которую слышала через закрытую дверь, и спросила:

— Почему вы так считаете?

И она повторила мне то же самое, что говорила брату, снизив голос почти до шёпота.

— Мне кажется, что с ним что-то сделали. Он очень сильно изменился за последнее время. Возможно, вы тоже что-то заметили?

Поддержать этого я не могла, за то короткое время, что я видела императора сегодня, я не успела заметить ничего.

Мне вообще показалось, что он просто влюблён, но Разумовской я, конечно же, об этом говорить не стала.

Я попросила остановить карету недалеко от каланчи, мне нужно было пройти к источнику, привести мысли в порядок. Попрощалась с графиней, пообещав обязательно приехать в Горенки, куда она меня пригласила. Карета с гербами Разумовских поехала дальше.

А я прошла по улице, свернула, прошла через небольшой палисадник, и с замиранием сердца вышла к каланче, ожидая увидеть знакомое жёлтое здание.

И удивилась, увидев на лавочке возле входа в каланчу тётушку.

— Анастасия Филипповна, что случилось?

— Ох, — резко выдохнула тётушка, и я увидела, что у неё глаза красные, и нос, как будто она плакала, — я даже не знаю, с чего начать.

Лицо стало скорбным, и я испугалась, вдруг что-то с Алёшей непоправимое?

Но потом сама же себя успокоила, что тогда бы тётушка в крик кричала, а не пыталась подобрать слова.

— Как ты уехала, так через пару часов приехали из фискального ведомства. Имущество наше описывали, и дали нам сутки, чтобы мы дом освободили. Я потому сразу сюда и пришла, так и знала, что ты в каланчу пойдёшь и боялась, — вдруг ты там больше чем на сутки застрянешь.

Я вспомнила, что да, такое уже бывало, внутри каланчи теряется ход времени, выходишь после слияния с источником, а снаружи прошло несколько дней.

— Но почему? — никак не могла понять я. — Обвинение ведь ещё не выдвинуто.

— Дело не в обвинении Алёшеньки, — всхлипнула тётушка. — Дело в том, что Алексей, как представитель рода на время отсутствия главы — то есть тебя — обладал правом подписи. И он передал всё наше имущество некоему господину Карамзину, который прознал про арест и поспешил предъявить свои права.

«Бред какой-то, — подумала я, — как Алёша мог передать наше имущество какому-то незнакомому господину?»

— А вы знаете кто такой этот Карамзин?

Тётушка замотала головой, но вслух сказала:

— Алёша пару раз приходил с ним, на ужин.

Я с тоской взглянула на каланчу. Понимала, что, если зайду туда сейчас, то вряд ли выйду в ближайшие сутки, был такой риск, но надо было разобраться, что там за бумаги, и вызвать адвокатов.

Хотя я сама после пансиона довольно неплохо разбиралась в местных законах.

Поехали с тётушкой домой. Время ещё было.

* * *

Когда зашла в дом, меня накрыли неприятные ощущения, дом как будто жаловался, что по нему топтались чужие сапоги. Такая тоска навалилась. Отдавать этот дом не хотелось. Я слышала, что мало таких домов осталось по Империи — тех, что живые.