Книга Баронесса Артандейл выходит замуж, страница 32 – Надин Нойзи

Я вышла на террасу и посмотрела на то, что когда-то было садом. Ну, то есть формально это всё ещё был сад. Просто очень запущенный. Очень. Очень-очень. Кусты разрослись так, что напоминали маленькие джунгли. Дорожки заросли травой. Фонтан, который когда-то, наверное, был красивым, теперь стоял с треснувшей чашей и не работал. А беседка, которая когда-то, наверное, была чудом архитектуры, теперь покосилась набок и, кажется, держалась на честном слове. И на паутине. Много паутины.

Я вздохнула. Потом повернулась к Марте, которая стояла рядом и тоже смотрела на сад с выражением человека, который видел много, но такое — впервые.

— Марта, — сказала я. — У нас есть садовник?

Марта задумалась.

— Был, миледи. Старый Барт. Но он ушёл лет пять назад. Сказал, что «это не сад, а проклятие» и что он «больше не может смотреть на эту красоту». Ну, то есть на то, что от неё осталось.

— Понятно, — сказала я. — А где он сейчас

— В деревне. Говорят, разводит кроликов.

— Кроликов?

— Да, миледи. Он говорит, что кролики — это единственные существа, которые не требуют, чтобы он что-то сажал. Они просто едят. И размножаются.

Я кивнула. Ну, логично. Кролики — это просто. Кролики — это не сад. Но мне нужен был сад. И садовник. И я решила, что найду этого Барта. И верну его. Потому что каждый сад заслуживает второго шанса. Даже проклятый.

— Тим, — позвала я. — Запрягай лошадей. Мы едем в деревню.

Тим, который уже привык к моим внезапным идеям, кивнул и убежал. Марта посмотрела на меня с сомнением.

— Миледи, вы уверены? Барт… он странный. И ворчливый. И он может не согласиться.

— Ничего, — сказала я. — Я умею убеждать. Ну, то есть я умею говорить много и с энтузиазмом. Обычно это работает.

Мы приехали в деревню через час. Деревня была маленькая, уютная, с домами под соломенными крышами и курами, которые гуляли где хотели. Дом Барта стоял на отшибе. Рядом с ним был загон с кроликами. Много кроликов. Очень много. Я даже не подозревала, что столько кроликов может существовать в одном месте.

Барт оказался стариком с бородой, как у гнома, и глазами, как у человека, который давно перестал удивляться. Он сидел на крыльце и чистил морковку. Когда мы подошли, он поднял голову и посмотрел на меня. Потом на Марту. Потом снова на меня.

— Леди Алиса, — сказал он. — Вы. Я так и знал, что вы придёте.

— Правда? — удивилась я. — Откуда?

— Кролики сказали, — ответил он серьёзно. — Они чувствуют перемены. А вы — перемена. Большая. Очень большая.

Я решила не уточнять, как именно кролики ему это сказали. Потому что, судя по всему, это была долгая история. И, может быть, даже слишком странная.

— Барт, — сказала я. — Мне нужен садовник. Наш сад в ужасном состоянии. Ну, то есть не «в ужасном», а «в катастрофическом». И я хочу его восстановить. Я хочу, чтобы там были цветы. Розы. Чёрные розы. И беседка. И фонтан. И, может быть, фикус. Ну, то есть фикус — это отдельно. Но сад — это главное.

Барт посмотрел на меня. Долго. Потом отложил морковку. Потом встал.

— Вы хотите восстановить сад? Тот самый сад? Который проклят?

— Почему он проклят? — спросила я.

— Потому что там ничего не растёт. Потому что земля там мёртвая. Потому что… — он замолчал. Потом вздохнул. — Потому что я не смог. Я пытался. Двадцать лет пытался. И ничего не выросло. Только сорняки. И пауки.