Книга Что есть Книга, или Правила пользования библиотекой, страница 127 – Ирина Чеботарь

— А кто сказал, что школьная программа совершенна?! – Пенелопа Витальевна заорала на меня.

— Целые институты придумывают школьную программу…

— Вот именно! Придумывают! А надо не придумывать, а учить тому, что есть.

— Значит, все дураки? Только вы тут умные в глуши собрались. Отпустите сына!

— Не могу! И, знаешь, - она вперилась в меня каким-то отрешённым взглядом, - могла бы — не отпустила. Он звено в цепи, которую нельзя разрывать. Я это чувствую. Короче, думай, что хочешь, но и ты и Ваня будете здесь столько, сколько потребуется. – Пенелопа Витальевна вскочила, я тоже. – И причешись.

Дверь хлопнула, директриса ушла.

Я рухнула на стул. Мой ребёнок смотрел на меня широко раскрытыми глазами. Только что Пенелопа Витальевна подтвердила слова Мали и наши подозрения. Мы — пленники в Непорочном.

— Как ты думаешь, где алтарь? – Я затравленно созерцала сына.

— За рекой. Мали сказал, неподалёку от места, где расположился табор.

— Если он действительно там…

— Мы узнаем это.

Следующие три ночи дежурство шло привычной чередой. Я ночевала дома. С 21-00 до 22-00 мы с Ваней бегали в шалаш к Мали, носили ему еду. Пенелопе Витальевне не нравились наши поздние шастанья, но ночи-то белые, потому она и позволяла нам эту вольность.

Мы с Мали не скрывали чувств друг к другу. Целый час я сидела возле него, самого красивого мужчины в мире. Немытая распатланная, я ловила его восхищённые взгляды и буквально захлёбывалась собственным счастьем.

Мали одобрил моё решение не мыться и не причёсываться. Это, конечно, не спасёт, но точно даст фору. Мали расспрашивал нас о нашей жизни, если видел, что задел за больное, тут же переводил тему в другое русло. От него мы узнали, что родители его были знахарями, они научили своего единственного сына многим полезным, отрицаемым наукой, вещам. С детства он знал о чертовщине, творящейся здесь, на окраине Руси, и мечтал положить ей конец. И вот он на месте. Теперь его цель имеет два основания для осуществления: первое — остановить зло, второе — спасти любимую женщину и её сына, к которому он успел привязаться.

За дни, проведённые со мной, Ванечка поправился. Щёчки его порозовели, но в глазах всё больше поселялась глубокая задумчивость, приправленная тоской и страхом.

В четверг за завтраком, который я приготовила для всех обитателей нашей избы, мой сын был как никогда весел. Я тихо радовалась его живости и с ностальгией вспоминала счастливые дни дома.

— Пенелопа Витальевна, - чуть капризным тоном позвал Ванечка.

— Что, милый?

— А в это воскресенье мы снова будем садить огород? – Он склонил голову на бок, получилось очень мило. И я поняла — он хитрит.

— Нет. Всё посажено. – Мягко сообщила директриса.

— А можно тогда мы с мамой сходим за реку, посмотреть на электростанцию и табор? – Ванины глаза горели восторгом. В этот момент просто невозможно было ему отказать.

Пенелопа Витальевна пребывала в раздумье.

— И как это я сразу не догадалась сводить вас к Селивану? Там же природа — чудо, механизмы разные, а теперь и цыгане. То, что надо мальчику. – Зрачки Пенелопы Витальевны расширились от удовольствия. – Решено! В воскресенье идём в гости к дяде Селивану. Будет неплохо, Люба, если ты приведёшь себя в порядок, а то кикиморы примут тебя за свою и в болото утащат.