Книга Что есть Книга, или Правила пользования библиотекой, страница 184 – Ирина Чеботарь

Ладно. Иду спать. Спокойной ночи, дневничок».

Надюшу снова не видела. По некоторым признакам определила, что она ночевала в комнате. Ох, доведёт её этот смазливый цыган до катастрофы. Если вчера я только освобождалась от первого благодатного впечатления, вызванного знакомством с Рамиром, то нынче я уже посмела злиться на него.

Надо сходить в контору, где теперь работает Надя, проведать её. А заодно, может, осмелюсь, высказать ювелиру, что думаю о его затее с книгой и вовлечении в книгопечатное предприятие моей сестры.

Саша сегодня был в ударе. Шастал по палате, пока ноги не подогнулись и он не рухнул. Слава Богу, я успела его вовремя поддержать и довести до кровати.

Слаб он ещё.

Кое-как доковыляв до постели, Саша присел, но руки, обхватывающие меня, не разжал. На мой вопросительный взгляд улыбнулся и сказал, что боится, если отпустит меня, потеряет сознание.

Всё это, конечно шутки. Да только вижу я, что влюблён он. И я его люблю очень, но как брата. Хорошо, что в палате мы не одни, а то не избежала бы откровений и признаний. Мне бы перестать к нему ходить. Да только не могу я его оставить.

Когда уходила, встретила в коридоре Сашину бабушку. Мне показалось — она меня дожидается в коридоре. Так и вышло. Бабушка, зовут её Руфь (мы представились друг другу), попросила меня задержаться на минутку. Мы спустились в зелёный дворик больницы.

Стоит ли говорить о том, что в моей голове было тесно от мыслей и предположений. Я не знала чего ожидать от строгой дамы преклонных лет, чопорный наряд которой отдавал отнюдь не нафталином, а самыми что ни на есть дорогими духами, немного приторными, как на мой вкус. Её взыскательный и надменный взгляд то и дело скользил по мне, вызывая неловкость, вгоняя в ступор.

Бабушка Руфь вела меня по аллее, в конце которой примостилась незаметная, увитая ползучими розами деревянная беседка. Внутри было пусто и прохладно, где-то неподалёку журчала вода, пахло разморенными на солнце цветами и подсыхающей травой. Мы присели на скамьи напротив друг друга.

- Ты ведь не любишь моего внука? – Спросила она без предисловий и почти утвердительным тоном.

- Люблю. Только не так, как ему хочется. – Я убрала волосы и посмотрела ей в глаза.

С моей стороны это был смелый поступок. Руфь вызывала во мне странное оцепенение. Она была подобна некому мифическому существу, охраняющему вход в святая святых. В данном случае это было Сашино сердце, уже бесцеремонно захваченное мною.

Её взгляд крепко вцепился в моё запястье, я посмотрела туда же.

О Боже!

Когда я подняла руку, дабы привести в порядок растрепавшийся локон, рукав отодвинулся, обнажив синий, отчётливый шрам.

- Ты хотела наложить на себя руки? – Она испуганно привстала и теперь не казалась неприступной крепостью.

- Неудавшийся любовный опыт. – Я честно рассказала о Максиме, о том, при каких обстоятельствах посетила больницу и случайно нашла умирающего Сашу.

Бабушка Руфь слушала меня, взволнованно прижимая руки к сердцу. Нет, никакой она не страж, а обычная женщина, которой не чуждо ничто человеческое.

Когда я закончила рассказ, она некоторое время молчала, а, заговорив и предав моему суду свои откровения, заставила меня затрепетать и душой и телом.

Саша не говорил мне, как оказался на больничной койке. Я, естественно, предпринимала попытки выяснить это, так как считала себя вправе услышать его исповедь. Я же не скрыла от него свой суицидный проступок и его причины. Однако, Саша уклонялся от ответа и ловко уходил от темы. После третьего раза я сочла свою назойливость в данном направлении болезненной для него и отстала.