Книга Что есть Книга, или Правила пользования библиотекой, страница 245 – Ирина Чеботарь

— Да, всё будет отлично. С молитвами я устою. Ещё раз спасибо.

День прошёл прекрасно. Жаль, что раньше я не понимала, с какими людьми свела меня доброжелательная судьба. Мой эгоизм не дал мне разглядеть за придуманными мною же масками лучших подруг. Они могли стать для меня таковыми, если бы я откликнулась на их дружелюбные призывы, выраженные действиями и поступками.

Вечером я прощалась с девушками. Пенелопа Витальевна и Марья Дмитриевна уходили последними. Пенелопа Витальевна, едва сдерживая слёзы, обняла меня.

— А ты поняла, кто был тот воин? – Неожиданно спросила директриса, отстраняясь от меня.

Я вспомнила о Наташином видении у дольмена.

— Мали.

— А ведь она-то до последнего момента думала, что это Саша.

— Вряд ли. – Возразила я неуверенно. – Наверное, всё-таки догадывалась. Не зря же не пустила его дальше кладовой.

— Может, и так.

Женщины вышли, и я осталась одна. Стемнеет ещё не скоро, а мне уже хотелось действовать. Хотелось, чтобы всё разрешилось как можно скорее. Я поднялась наверх и затолкала рукопись в кресло, проверила книгу за пазухой, попробовала передвигать предметы при помощи мыслей. Августин предупредил, что для Мали это всего лишь игрушки. А вдруг поможет.

Нуждаясь в действиях, я побежала вниз, но не найдя себе работы, присела на диван в вестибюле. Сумерки спускались на лес как никогда медленно. Я так и не смогла привыкнуть к этому ленивому наползанию тьмы. Дома ночь не опускалась, а падала на землю. Здесь всё иначе, а сегодняшний вечер казался куда продолжительнее всех предыдущих.

Сгорая от нетерпения и в то же время пытаясь остудить свой пыл, я склонила голову на плечи и попыталась считать. Раз, два, три…сто одиннадцать, сто двенадцать. Нет. Так не пойдёт. Лучше вспомнить что-нибудь приятное. Вот Ванечка идёт в первый класс, а теперь родители приглашены на праздник Букваря, Ване досталась главная роль в представлении. Ваня…

Щёки мои стали влажными, истосковалось моё сердце по сыну. Сколько же часов и минут я старалась сохранить хладнокровие, чтобы не нарушить трезвость мышления? Но разве это возможно, когда дитя ненаглядное находится в смертельной опасности? Живьём заточено в Ад. Кому ещё из живых такая доля ссудилась?

Неожиданно тьма вестибюля озарилась красными отблесками, алые языки заплясали на стенах.

Что это? Я приникла к окну.

Кибитки подступали к библиотеке так близко, насколько это было возможно. Три больших костра полыхали на подъездной дорожке. Никогда не думала, что в моём сердце найдётся столько тепла и любви для обособленного и своенравного племени цыган. Какой другой народ может сравниться с ними в отчаянном упорстве и бесстрашии? Сколько мужества надо, чтобы сохранять неизменной свою культуру во всех концах земли. Великий цыганский этнос встал на защиту своего отпрыска, посмел воспротивиться самому Аду.

Вместе с цыганами у костров сидели все молодые библиотекарши, Марья Дмитриевна, дед Захар, Валера и дядя Селиван. Не было только Пенелопы Витальевны. А возможно, я просто не видела её из-за кибиток.

Созерцание милых сердцу людей успокоило меня и дало возможность собраться, отбросив страх и сомнения. Сегодня я предстану перед Адом и буду держать слово за всё человечество, за тех, кого люблю, кем восхищаюсь и горжусь.