Книга Что есть Книга, или Правила пользования библиотекой, страница 26 – Ирина Чеботарь

— Не может быть. – Она прикалывается? Разыгрывает меня. Как жестоко.

Возникшее в памяти воспоминание о недавнем разговоре с директрисой, подтвердило мои подозрения о гнусной, необдуманной шутке.

— И откуда же тогда Пенелопа Витальевна звонила родителям Наташи и своей сестре? С орбитальной станции Мир?

— Отвезла… тело… в Питер на поезд. А там… со связью всё в порядке. – Гале нелегко было говорить о Наташе. Ясное дело, вместе работали, жили почти рядом. По местным меркам это можно считать соседством.

— Боже мой! Мои родители, наверное, уже похоронили меня. – Я чуть не рыдала. Как могла Патриция Витальевна заслать меня в такую глушь?

— Нет. Я сама слышала, как Пенелопа Витальевна наставляла Валеру, чтобы позвонил её сестре, как только вас увидит. – Галя расстроилась не меньше моего.

— А. – В мыслях возник образ Валеры, топчущегося у таксофона. Значит, мама с папой предупреждены. Но чувство сожаления не покинуло меня. Хотелось самой рассказать родителям о своих наблюдениях, услышать их голоса.

Галя, казалось, поняла мои чувства.

— А ты напиши им.

— Так почты же нет.

— Валера отвозит письма девочек в Ленинград. Он туда ездит по два-три раза на месяц а то и чаще.

— Девочек? А ты, стало быть, своим не пишешь?

Галя опустила глаза.

— Пойдём в дом. Вечереет уже. – Она первая шагнула в сени.

Я шла следом, размышляя, почему Галя так стушевалась, когда я задала ей нормальный, вытекающий из предыдущей её фразы, вопрос. Наверное, поссорилась с родственниками? Не иначе, как тут замешана третья сторона — прекрасный принц в маске Зорро. Видать, за плечами у моей соседушки осталась полная печалей сердечная драма. Она непременно расскажет мне обо всём, когда мы станем подругами. И маска спадёт с таинственного лица обладателя её сердечка.

Внутренность избушки превзошла все мои ожидания. Оставив за дверью век XVIII-ый, мы вступили в век XXI-ый.

Первые минуты моя челюсть балансировала на уровне шеи. Вы не поверите, я стояла посреди ярко-освещённой лампами дневного света, жарко-натопленной веранды и соображала, не сон ли это.

Вот что я увидела на веранде: не строгие обои на стене - неброские глобусики сменялись кисточками и мольбертами – несколько тёмных картин в узких рамах с видами Санкт-Петербурга, простенький диванчик, строгие стулья под двумя занавешенными тюлем окошками. И странная предосторожность. Я уже упоминала о наружных ставнях, так вот, внутри таковые тоже имелись. Я назвала предосторожность странной, но, не скрою, она меня порадовала.

За окнами уже темнело, лес из приветливого и радостного, превращался в зловещий. Казалось, деревья подались вперёд и сгущаются, как тучи, вокруг нашей избы. Мысль о медведях заставила меня выскочить из сапожек, миновать шкаф для одежды и обуви, на который указывала Галя и подступиться к окну.

— А можно, я ставенки прикрою?

— Конечно. – Галя улыбнулась понимающей улыбкой. – Только цветы передвинь.

Я так и сделала и лишь потом, удовлетворённо глядя, как Галя запирает дверь на толщенную щеколду, разделась и определила верхнюю одежду в шкаф. Ванино пальтишко валялось на стульях с высокими спинками, их в отапливаемой веранде маячило три штуки.

Управившись с одеждой, я вернулась к одному из окон, положила руки на батарею, мне хотелось убедиться, что это чудо мне не привиделось. Глаза мои перебежали под потолок на электрические лампы.