Книга Что есть Книга, или Правила пользования библиотекой, страница 48 – Ирина Чеботарь

— Для коридора у меня есть парочка словес. – Отмахнулась Пенелопа Витальевна. – А в комплектовании не должно быть ничего лишнего. То, что здесь звучит настоящим сокровищем, в другом месте поблекнет и, возможно, даже изменит смысл. Да ты как не рада?

— Рада. Рада. – Под пристальным взглядом директрисы Алевтина опустила зелёные с крапинками карего глаза.

Я, имеющая огромный опыт общения с близняшкой моей новой директрисы, придала лицу оттенок иноческой святости. Это на какое-то время обезоруживало мою прежнюю начальницу. В данном случае тоже сыграло роль – меня не стали ни о чём спрашивать.

— А вон, гляньте, под самым потолком целый кусок не занят. Как раз то, что нам нужно. – Пенелопа Витальевна ринулась в названном направлении.

— Ты не печалься, - прошептала я, - цитата замечательная. Прелесть. И главное, женщина сказала.

— А кто увидит эту прелесть? Кому она здесь нужна? – Грустно посетовала Алевтина. А я посмотрела на часы.

Ого! Уже десять. А я не встретила ни одного читателя.

— Ванечка, ты кушать ещё не хочешь?

Мой сын во время нашего разговора обходил взрослый отдел по кругу и как раз вернулся.

— Нет. – Он повертел перед моим носом всё ещё запакованной плиткой шоколада. -Мама, а здесь нет ящичков в которых ты любишь рыться.

Тут я поняла, чего не хватает, – каталожных ящиков.

В научном отделе, что дальше по коридору, мы встретили Олю с уже знакомым инструментом-мутантом в руках. Меня поразил небесно-голубой взгляд, направленный на нас сквозь стёкла очков. Никогда не видела таких глаз, всё в них – и глубина, и проницательность, и безграничная мудрость.

Я даже оробела.

Себя-то я считаю умной, но, к сожалению, совершенно не способна убедить в этом окружающих. Уж по моему виду и не скажешь, что я вообще думать умею. Меня из-за неистребимой рассеянности, безвылазно обитающей на лице, ещё в школе вызывали к доске раза в два чаще прочих учеников. Оля же гляделась, как само внимание, этакая курносая мисс сосредоточенность. Ей очень шла причёска с забранными кверху волосами, скрученными в диковинную загогулину. При виде нас сложенные бантиком губы разомкнулись, и выпалили приветствие:

— Здравствуйте. – Оля выскочила из-за стола, из-под распахнутого халата выглянули чёрная юбка строгого покроя и фиолетовая льняная блузка, а-ля закат XIX-го века, явное подражание директорскому стилю – ворот под горло, скромные оборочки на груди и едва различимые рюши на рукавах. Её рост – на два пальца выше меня, я восприняла с удовлетворением. Буду тут не единственной лилипуткой.

Оля склонилась над Ванечкой, коснулась его чёрных, как смоль волос. Он принял её благосклонность как нечто само собой разумеющееся. Мне очень не понравилась самодовольная улыбочка моего сына.

Ой, разбалуют они его.

— Как тебе наша библиотека? – Глубокомысленный взор, пронзая стёкла очков, устремился на меня.

— Нравится. – Ответила я смущённо и без особого энтузиазма.

— А иначе и быть не может! – Пенелопа Витальевна бурно отреагировала на моё скромное признание, и вновь полилась речь о её грандиозных планах, касающихся внешнего и внутреннего убранства библиотеки.

Помня, что слушать вовсе не обязательно, я, как и в отделе искусств, придала лицу соответствующее выражение.

Наверное, некоторым моё поведение покажется бестактным, я не виню вас за это. Просто вам ещё не приходилось сталкиваться с личностью, хоть на половину схожую с моей начальницей. В противном случае, вы бы меня поняли.