Книга Что есть Книга, или Правила пользования библиотекой, страница 76 – Ирина Чеботарь

— Но, когда вы сказали про Ванечку, что он котлетки любит, я чуть было не сдалась. – Мне захотелось поддержать Марью Дмитриевну.

— А он котлетки любит? – С Марьей Дмитриевной явно что-то не то происходило. Видать, водка палёной оказалась.

— Ладно, хватит девушку разыгрывать. – На лице Пенелопы Витальевны засияла добропорядочная улыбка. – Ты, Любушка, молодец, справилась с заданием – не открыла дверь. Так держать. Даже, если бы Марью Дмитриевну медведи загрызали – нельзя отворять. Правила есть правила. Щеколду не отодвигать ни при каких обстоятельствах.

Я с удовольствием принимала похвалы, но вот упоминания о косолапых могли бы и упустить.

Ровно в девять мы взялись за работу. Ванечка до обеда делал уроки. Правда, много отвлекался, или я его отвлекала. Мы не могли наговориться. Девочки оказались прекрасными учительницами.

Вчера был четверг. В расписании четверга стояли чтение, русский язык и пение. В первый раз я видела своего сына таким увлечённым русским языком. Оказывается, Юля учила его правилам расстановки твёрдого знака, но не по-теперешнему, а как было ещё до реформы языка.

И зачем это моему сыну?

Ну да ладно, не помешает для расширения кругозора.

На чтении Алевтина с Ваней разбирали русскую народную сказку «Иван Царевич и Серый Волк».

Не помню такого в программе.

Но сказка очень хорошая, потому, я только порадовалась. Ваня, хоть и парень взрослый, а сказки обожает и я, к своему стыду, тоже.

Урок пения оказался не менее, а, может, и более странным, чем два предыдущих. Нина разучивала с Ваней некую диковинную, или, я бы даже сказала, дикую песню.

Ване за час удалось усвоить только первую строчку. Я попросила его похвастаться музыкальными успехами, и он мне выдал такую сумасшедшую какофонию звуков, что первое мгновение я с выражением безотчётного ужаса таращилась за окно.

Думала, в лесу пожар начался, и звери бегством спасаются. Когда поняла, что источник воплей глотка моего дражайшего сына, чуть со стула не рухнула. И помыслить не могла, что человек способен одновременно и волком выть, и птицей щебетать, и медведем рычать. Прислушавшись, я уловила торжественную вибрацию, будто бы исполнялся гимн некоему языческому Богу. В какой-то момент мне даже захотелось бежать в чащу и кричать всем встреченным деревьям птицам и зверью: «Мы с тобою одной крови! Ты и я!» (помните, как в «Маугли»?).

Растроганная и обескураженная, я подскочила к окну, воззрилась на небо и была потрясена неслыханным видением: множество радуг гигантскими арками поднимались от горизонта насколько хватало глаз, солнце пылало причудливым, несвойственным ему сиянием – почти осязаемыми переливами меди, серебра и золота, перины облаков заполняли пространство между светилом и верхушками радуг. Каждое имело свою чёткую форму буквы неизвестного мне алфавита. Потерев глаза и убедившись, что ничего не изменилось, я поплелась на место. Ваня прекратил петь свою длиннющую первую строчку, и мы ещё долго сидели, ни о чём не говоря.

— Тётя Нина сказала, что у меня уникальный слух. – Сказал Ванечка через какое-то время.

— И голос тоже. – Прошептала я, ещё не окончательно пришедшая в себя.

В остальном день прошёл спокойно. Я освободила три книги, могла и больше, но боялась вчерашнего неудачного опыта.