Книга Что есть Книга, или Правила пользования библиотекой, страница 97 – Ирина Чеботарь

Я рассматривала своих коллег. Теперь они казались прекрасными валькириями. «Что есть красота?», - мелькнуло в голове. Откуда она идёт, эта красота? Из человека, которого видят? Или от человека, который видит? Снаружи эта красота, или внутри?

— Ваня, - я склонилась над сыном, - ничего не бойся. Пока мы вместе, никто нас не одолеет. Ты моя сила.

— И твоя слабость. – Пенелопа Витальевна стала между нами. – Ваня, все дети любят шалить и считают, что должны иметь секреты от взрослых. Ты теперь лишён такой привилегии. Ты обязан беспрекословно слушаться нас и обо всём, что тебе покажется странным сразу нам рассказывать. Ни у кого из нас больше не должно быть секретов.

Я, с трудом сдерживая на лице маску решимости и всеобщего единения, соображала, как поступить с Наташиной тайной. Меня о чём-то спрашивали, я рассеянно отвечала и продолжала думать.

Пенелопа Витальевна заметила моё сосредоточенное выражение.

— Тебе есть, что сказать мне?

Это был последний шанс поведать о секрете, и я от него отказалась, наконец, приняв решение действовать в одиночку.

— Нет. – Теперь я знала, что ночью открою книгу Наташи и буду читать, вопреки правилам, назло врагам и в защиту друзей. Пенелопа Витальевна ошиблась, назвав мою неосведомлённость главной причиной первых нападений именно на меня. И дело было не в силе, предположенной Марьей Дмитриевной. «Что есть книга» - вот ответ на все их вопросы. И если моё неведение – слабое место, то их неведение станет для них защитой. Я так решила.

Но прежде чем все оставят библиотеку, мне необходимо было кое-что выяснить. Наспех поцеловав Ванечку, я ринулась за Пенелопой Витальевной, спешащей в свой кабинет.

Я вошла. Она уже склонилась над бумагами, что-то выискивая среди беспорядочной кипы жёлтых листов.

— Ты? – От меня не ускользнула мука, на миг пробежавшая по её лицу.

— Вы говорили, что я должна знать как можно больше…

— Спрашивай.

— Марья Дмитриевна, кто она? И что сделает с избами?

— Хороший вопрос. Очень хороший вопрос. – Пенелопа Витальевна села. – Вряд ли ты слыхала, что под самым Ленинградом есть не слишком афишируемый Институт Изучения Древнейших Обрядов и Традиций. Марья Дмитриевна была профессором этого института, заведующей кафедрой обрядовой культуры, преподавала такой удивительный предмет, как ведовские заслоны. К нам перешла, когда на пенсию вышла, это было лет сорок назад…

— Сколько же ей тогда? – Я стояла напротив директрисы, смотрела в её чистые серые глаза и не понимала, как можно врать вот так, глядя на меня, почти приговорённую если не к смерти, то, наверняка, к психическому расстройству.

— Девяносто девять недавно отпраздновали…

— А Валеру в каком году она родила?

— Да ты не смотри, что он так молодо выглядит. Ему шестьдесят пять. Воздух здесь целебный, да и знания, которыми Марья Дмитриевна владеет, способны надолго молодость продлить и жизнь увеличить. Я же говорю, оставайся у нас, не пожалеешь. – Пенелопа Витальевна вынула из стола пузырёк, отсчитала три таблетки, протянула мне. – Не думай, что мы всегда тут на осадном положении живём. Бывают времена и получше. И Ванечке здесь хорошо будет.

— Не знаю… - Будь я уверенна, что выйду живой из переделки, ответила бы решительным отказам, но я не знала, чем всё закончится. Ощущение надвигающейся беды не отступало, а дикие россказни про долголетие жителей Непорочного и о каком-то таинственном институте ещё больше усугубляли моё взвинченное состояние.