Книга Авдей. Дитя хаоса, страница 111 – Анастасия Понамарёва

Шесть часов. Меньше, чем сон. Больше, чем вечность.

Лазарет встретил меня холодным, безжалостным светом и запахом антисептика. Доктор-тальв, седая женщина с лицом, не выражавшим ничего, кроме профессионального равнодушия, водила сканерами вдоль моих висков, шеи, солнечного сплетения. Холодные датчики щипали кожу, считывая нейронную активность, остаточные колебания поля Клосса.

— Адреналин и кортизол — повышенные, но в пределах поствыбросовой нормы, — бормотала она, глядя на данные планшета. — Поле Клосса… стабилизировано. Уровень фоновой активности выше обычного. Эхо стресса.

Её безэмоциональные глаза поднялись на меня.

— Физически годна. Психоэмоциональный статус… — Пауза затянулась, и я почувствовала, как стыд снова приливает к щекам. — Маркирован как повышенный риск. Требует наблюдения в полевых условиях. Прими это.

Она ввела шприцем прозрачную жидкость в вену на сгибе локтя. Холодная струйка пробежала по руке, растеклась по телу.

— Блокатор нейронного перевозбуждения. Профилактика. Поможет держать край.

Горьковатый привкус во рту был не от препарата. От диагноза. Повышенный риск. Требует наблюдения. Шёпот в стерильном воздухе лазарета казался громче гула систем Крепости. Все знали. Все видели. Видели, как ученица Терра едва не превратила экзаменационный зал в эпицентр пси-урагана.

Оружейная встретила меня знакомыми запахами — масло, озон, холодная сталь. Здесь я дышала свободнее. Мой бластер «Стрела-7» лежал разобранный на столе. Я собрала его механическими, выверенными движениями — каждая деталь на своём месте, каждый щелчок отдавался в пальцах привычным теплом. Проверила баланс, прицел, заряд батареи. Холодный вес в руке — якорь. Потом виброклинки. Два. Тяжесть ножен на бёдрах. Психотронный браслет на запястье. Стандартный набор. Слишком лёгкий для того, что ждало впереди.

Я заканчивала сборку, когда дверь оружейной открылась. Вошла Каллист. Её лицо было бледнее обычного, а движения — скованными. Она старалась не смотреть на меня, но я заметила: на запястье, там, где заканчивался рукав, темнел свежий синяк. След от пальцев. Четыре отметины на синеватой коже — слишком крупные для человеческой руки.

Она молча взяла свой кофр со снайперской винтовкой и начала проверять прицел. Я заметила, как она морщится, поднимая оружие — словно каждое движение причиняло боль.

— Ты в порядке? — спросила я.

Она замерла на секунду. Потом повернулась ко мне, и её изумрудные глаза сверкнули холодом.

— Тебя это не касается, курсант.

— Я просто спросила.

— А я просто ответила. — Она защёлкнула кофр и направилась к выходу. У двери остановилась и бросила через плечо: — Не задавай лишних вопросов, Терра. Особенно о Наставнике. Это… неполезно для здоровья.

Она вышла. Я осталась одна, глядя на захлопнувшуюся дверь. Теперь я понимала: её холодность была не высокомерием. Это была броня. Такая же, как у меня. Просто мы носили её по-разному.

— Твой посох.

Голос Наставника разрезал тишину арсенала. Он стоял в дверях, его тёмная форма была частью теней. В руках — оружие. Настоящее. Не тренировочная дубинка.

Два метра орбальской древесины, чёрной и упругой, прочнее стали. Магруновые навершия на концах — тяжёлые, рифлёные. Внутри — спираль кристалла-фокусатора, ждущая приказа. Оружие баланса. Оружие воли.