Онлайн книга «Авдей. Дитя хаоса»
|
Наставник отступил на шаг, его присутствие внезапно заполнило всё тесное помещение. Он снял шлем. Его лицо было покрыто тонкой сетью пота и копоти, под левой скулой краснела свежая ссадина. Но не это было главным. Главным был его взгляд. Он смотрел на Каллист, на её рану, а я видела — он видит не её. Он видит взрыв воды, треснувшую стену, вырвавшуюся стихию. Он видит мой срыв. И он видит Олова, бросающегося под выстрел. Он повернул голову ко мне. Всего на секунду. Его глаза, тёмные и бездонные, встретились с моими. В них не было гнева. Не было упрёка. Не было ничего, кроме ледяной, всеобъемлющей оценки. Оценки ущерба. Цены провала. И в этой пустоте было страшнее любой ярости. Он не сказал ни слова. Просто кивнул в сторону двери — коротко, резко. Вон. Я отступила, чувствуя, как пол уходит из-под ног. Неловко развернулась и вышла в коридор, оставив его с доктором и тихо стонущей Каллист. Дверь закрылась, и тишина корабля — густой, звенящий гул «Серого Рассвета» — обрушилась на меня. Я не помнила, как добралась до своей каюты. Ноги несли сами. В голове было пусто — ни мыслей, ни чувств, только бесконечно повторяющаяся картинка: Олов в проёме шлюза. Вспышка. Пустота. Дверь в мою каюту с шипом отъехала в сторону и так же закрылась, запечатав меня в клетке размером три на три метра. Здесь пахло металлом, озоном и моим собственным страхом. Я с трудом отстегнула защёлки брони, давясь комом в горле. Комбинезон с ненавистным шелестом сполз на пол, оставив меня в мокром от пота тренировочном костюме. Я не стала его снимать. Просто повалилась на узкую, жёсткую койку, вжавшись лицом в холодную пластмассу стены. Тишина. Только гул двигателей, ровный и монотонный, и бешеный стук сердца в ушах. Я уставилась в потолок, в матовую поверхность, на которой играли блики от светильника. Но видела не его. Я видела взрыв воды. Свой посох, дрожащий в руке. Слепой, яростный выброс силы, рождённый не контролем, а животным ужасом и болью. Почему? Вопрос висел в воздухе, тяжёлый и безответный. Почему там, на вертикалях в Крепости, в симуляторах, в бесконечных медитациях, у меня получалось? Я могла удерживать щит на Камне Фокуса, могла точечно бить по мишеням, могла гасить свечи на другом конце зала, не шелохнув пламя. Холодно. Точно. По необходимости. А здесь? Стоило пахнуть озоном, увидеть красные глаза, почувствовать чужой страх — и всё. Стена. Взрыв. Дикий, неконтролируемый зверь, рвущийся наружу. Как тогда, на площади, когда я увидела их… маму и папу… Память. Экран Правды. Холодный пол. Кроваво-красный К-44. Боль. Всепоглощающая. И тогда… пробуждение. Взрыв. Зверь вырывается на свободу. Моя сила всегда была на эмоциях. На самой сильной, самой неуправляемой боли. Она родилась из неё. Она ею питалась. Все эти годы тренировок… что это было? Мы строили красивый, прочный домик на вулкане. А когда лава рванула наружу, он рассыпался как карточный. И тогда пришла самая страшная мысль. Мысль, от которой похолодело всё внутри. А Наставник? Почему он всё это терпит? Почему он, холодный, прагматичный Вейл, который говорил со мной как с инструментом, оружием… почему он меня защищает? Он выгородил меня перед Кирианом. Он взял с собой, зная о риске. Он бросился спасать Каллист, оставив меня в относительной безопасности. Он… верил? Во что? В тот крошечный шанс, что я смогу? Или… |