Книга Авдей. Дитя хаоса, страница 122 – Анастасия Понамарёва

Сзади — быстрые, тяжёлые шаги. Обернулась. В конце коридора — высокая фигура Вейла. Каменное лицо. Бластер в руке.

Взгляды встретились на мгновение. В его глазах — не ярость, не разочарование. Холодное, безжалостное понимание: игра только началась.

Шаг в проём — и прыжок вниз, на холодный металл платформы.

Перекат, вскок, бег. Петляла по переходам, спускалась по лестницам, уходя от дока. Вейл не побежит за мной в толпу, но механизм запущен. Моё лицо — у каждого патрульного. Идентификатор — в чёрном списке.

Нужно затеряться.

Узкий коридор жилого яруса. Темнее, грязнее. Тусклые лампы гудят под низким потолком, стены покрыты граффити и разводами сырости. Запах пота, дешёвого табака, кислятины. Пьяный крильт прошёл мимо, даже не взглянув. Стена — холодная, шершавая.

Из соседнего проулка — ритмичные звуки. Шлепки тела о тело, прерываемые женскими стонами.

Остановилась. Не могла не посмотреть.

Узкое пространство между двумя грузовыми контейнерами. Женщина — молодая, бледная, тёмные волосы в небрежном узле. Комбинезон спущен до пояса, обнажая худые плечи и грудь. Сзади — крильт, крупный, с жёлтыми глазами и когтистыми лапами на её бёдрах. Он двигался ритмично, тяжело, рыча на своём гортанном языке.

Она не молчала. Стонала громко, с придыханием, с теми интонациями, которые крильты принимали за искреннее удовольствие. Голова откинута назад, глаза полуприкрыты, на губах — лёгкая расслабленная улыбка. Руки опирались о контейнер, тело двигалось в такт его толчкам — не механически, а с отработанной податливостью.

Она делала свою работу. Или не работу. Или выбор. Или отсутствие выбора.

Я не знала. Я не могла знать.

Может быть, она пришла сюда сама. Может быть, это был единственный путь, который ей оставили. Может быть, она ненавидела каждую секунду. А может, ей было всё равно. Я не знала её истории. Не знала, что привело её в этот проулок. Не знала, хотела ли она этого или просто смирилась.

И это незнание было хуже всего.

Потому что я стояла и смотрела — и не могла сказать, вижу ли я жертву, выживальщицу, профессионалку или просто женщину, которая делает то, что должна, чтобы увидеть завтрашний день. И все эти варианты были возможны. И все они были одинаково страшны.

Я могла бы сказать себе, что она — жертва системы. Что её сломали, заставили, использовали. Или могла бы сказать, что она сделала свой выбор сама, как умела, как могла, и в этом её право. Но я не знала. И не имела права решать за неё.

Я — Авдей. Меня учили защищать. Но защищать от чего? От выбора, который она, возможно, сделала сама? От пути, который она, возможно, выбрала? От реальности, в которой у неё не было других вариантов?

Я не знала ответа.

А потом я поняла другое.

Это не нейтральный сектор. Это территория Совета. Здесь, под их защитой, под их флагами, под их законами, люди и не только идут на такое, чтобы выжить. Идут на большее. На худшее. На то, что даже даверсы не предлагают своим женщинам. Даверсы хотя бы честны — они говорят: «Мы — хищники, мы берём, мы правим». У них нет иллюзий, нет лицемерия. Они не называют рабство свободой и не прикрывают насилие заботой.

А Совет? А Орден? Они называют себя защитниками. Они вешают портреты героев и читают речи о свободе. Но здесь, в их тылу, женщины продают себя, чтобы не умереть с голоду. Дети рождаются в грязи, чтобы стать солдатами или контрабандой. Люди ломаются, предают, умирают — и это называется «цивилизация».