Книга Авдей. Дитя хаоса, страница 3 – Анастасия Понамарёва

Мой персонаж — Люмина Солария. Повелительница Лунного Света. Высокая, красивая, в платье, которое переливается серебром и голубым, как вода в речке под солнцем. В руке — посох с хрустальным шаром. Шар светится изнутри, как будто туда поймали звезду. И я не одна. Вокруг — целый мир. Аструм. Огромный, бескрайний. Там есть город на облаках — Скайхейвен. Там хрустальные платформы парят в розовом небе, а между ними скользят воздушные корабли с парусами, похожими на крылья стрекоз. Там есть тёмные пещеры — Умбра Дефс. Там всегда полумрак, и в тенях прячутся древние чудовища. С ними надо сражаться. Страшно, но интересно. И есть руины — Эхоуз оф Элдориа. Там каждый камень помнит исчезнувшую цивилизацию. Там можно найти сокровища.

Я представила, как Люмина идёт по этим руинам. Лунный свет льётся сквозь проломы в потолке. Где-то впереди — шорох. Может, враг. А может, друг. Она сожмёт посох крепче и шагнёт вперёд. Не побежит. Потому что Повелительница Лунного Света не боится.

В животе стало тепло. Как будто я глотнула горячего какао.

А потом — вечер. Мы с мамой и папой усядемся на диван. Бублик будет под боком — мягкий, тёплый, с потёртым носом. Мама принесёт попкорн. Солёный карамельный. Самый вкусный. И мы включим новую серию «Гримм».

Я обожала «Гримм». Там Ник Буркхардт — обычный полицейский, но он видит. Видит тех, кто прячется под человеческой кожей. Везенов. Некоторые — хорошие. Как Монро. Он большой, мохнатый, ворчливый, но добрый. А некоторые — жуткие. Скользкие, с клыками, с глазами, в которых нет ничего, кроме голода. Ник их ловит. Или прогоняет. Или… убивает.

Я не боялась. Ну, почти. Когда смотришь с папой и мамой, когда Бублик под боком, а в миске попкорн — даже самые страшные монстры становятся немножко смешными. Главное — добро всегда побеждает. Ник всегда справляется. Потому что он знает: важно понять, кто перед тобой. Друг или враг.

Я представляла, как вырасту и тоже буду сражаться с монстрами. Настоящими. Защищать людей. Как Ник. У меня будет свой Монро — ворчливый, но верный. И свой посох. И я никогда-никогда не испугаюсь.

Слава богу, каникулы. Никаких учебников. Никаких правил. Только игра и «Гримм».

Я открыла глаза.

Пробка стояла.

Я вздохнула. Машина всё та же. Спина затекла, попа онемела. Папа перестал барабанить по рулю и просто смотрел вперёд, в бесконечную цепочку красных огней. Мама отложила телефон и тёрла виски. В салоне было душно и тихо. Только слышно, как где-то далеко, за мостом, воет сирена.

Небо стало совсем чёрным. Не вечерним — а таким, как будто кто-то накрыл город огромной крышкой. И вдруг…

Без звука.

Просто вспышка. Фиолетовая. Ядовитая. Она разрезала небо зигзагом, не от тучи к земле, а между тучами. Как будто там, наверху, кто-то играл в опасную игру.

Я замерла. Сердце ёкнуло и пропустило удар.

Ещё одна вспышка. Зелёная. Она не погасла сразу, а повисла в воздухе светящимся шаром. Шар подрагивал, как мыльный пузырь, и медленно гас. Я прилипла к стеклу. Дыхание перехватило.

Мама вдруг вскрикнула — тихо, сдавленно, как будто её ударили. Я обернулась. Она смотрела в небо, и её лицо было белым, как простыня.

— Этого не может быть… — прошептала она и замолчала, не договорив. Её рука, лежавшая на подголовнике папиного кресла, дрожала.