Книга Авдей. Дитя хаоса, страница 83 – Анастасия Понамарёва

— А я бы стал фермером, — неожиданно произнёс Зейн.

Все уставились на него. Зейн — аналитик, который никогда не говорил о себе, который всегда сидел в углу с планшетом и отделывался короткими фразами, — добровольно поделился чем-то личным.

— Что? — он пожал плечами, заметив наши взгляды. — У моего деда была ферма на Эридане-Прайм. Я проводил там лето, когда был маленьким. Там пахло землёй и свежей травой. И тишина была другая — не как в космосе. Живая. С насекомыми, с ветром. Я любил эту тишину.

— Ты? — Грон даже перестал возиться со своим углом. — Фермером?

— Да. Выращивал бы что-нибудь. Может, овощи. Может, цветы. Что-нибудь, что растёт. Что не нужно анализировать и просчитывать. Просто ухаживать и смотреть, как оно становится больше.

Мы молчали, переваривая этот образ. Зейн — тихий, незаметный, вечно усталый — на фоне бесконечных зелёных полей. Это было так неожиданно и так... правильно.

— А я бы стал кем-то вроде Борга, — прогудел Грон. — Ну, не Мастером. Просто... тренером. Учил бы молодых рольдов драться. Без оружия. Без Клосса. Только сила и техника.

— Ты и так нас всех учишь, — заметила Мира.

— Это другое. Я учу вас, потому что мы — команда. А я бы хотел учить тех, кто только начинает. Смотреть, как они растут. Как из неуклюжих новичков становятся бойцами. Это... — он запнулся, подбирая слово, — это приятно. Когда видишь результат.

— Никогда бы не подумала, что ты сентиментален, — усмехнулась я.

— Я не сентиментален. Я просто люблю, когда всё работает как надо. А молодые рольды, которые не умеют держать кулак, — это непорядок. — Он помолчал. — Но да, наверное, я сентиментален. Только никому не говорите.

— Мы никому, — пообещала Мира. — А я... — она задумалась, глядя в потолок. — Я бы стала художницей.

— Кем? — Грон даже привстал.

— Художницей. У меня мама рисовала. До того, как Повелители сожгли нашу колонию. У неё были такие картины... огромные, во всю стену. Пейзажи Эридана. Закаты, рассветы, поля. Я часами сидела и смотрела, как она работает. Она говорила, что рисование — это способ остановить время. Поймать момент, который никогда не повторится, и сохранить его навсегда.

В каюте стало тихо. Мы редко говорили о родителях — это было слишком больно. Но сегодня был особенный вечер.

— Ты никогда не рассказывала, — тихо сказала я.

— Я не люблю об этом говорить. — Мира пожала плечами. — Но раз уж мы тут мечтаем о несбыточном...

— Это не несбыточное, — возразил Зейн. — Это просто... другая жизнь. Которая могла бы быть.

— Но не будет, — закончила Мира.

Снова повисла пауза. Потом Грон повернулся ко мне:

— А ты, Айва? Кем бы ты стала?

Все посмотрели на меня. Я молчала. Этот простой вопрос застал меня врасплох. Кем бы я стала, если бы не война? Если бы не было Повелителей, если бы меня не забрали в Орден, если бы я выросла дома, с мамой и папой?

Я попыталась представить. Школа, выпускной, университет... Что я выбрала бы? Кем бы стала?

И не смогла. Слишком много всего случилось. Слишком далеко я ушла от той девочки, которая когда-то мечтала о речке и сладкой вате. Я не знала, кем бы я стала в мирной жизни. Потому что мирная жизнь была для меня такой же абстракцией, как сказка.

— Не знаю, — честно ответила я. — Наверное, кем-то, кто помогает другим. Врачом. Или спасателем. Тем, кто вытаскивает людей из беды.