Книга Качели смерти, страница 142 – Котаро Исака

Я замираю на месте. Тюсондзи останавливается чуть впереди меня.

«Нас застрелят!» – проносится у меня в голове. В спине, на уровне груди или живота, открывается дыра, и меня захлестывает боль. Каждая пора на теле открывается, источая ужас. Я задерживаю дыхание. Стараюсь стать невидимым, исчезнуть, но не могу заглушить сознание.

Медленно повернувшись, я замечаю рядом сотрудника охраны, который решил уточнить цель нашего осмотра. В руках он держит не пистолет, а пластиковую бутылку.

— А, систему! – отвечаю я первое, что пришло на ум.

— Какую систему?

— Проектор для видео, – говорит Ацуси Тюсондзи, встав между мной и охранником.

— Видео? – Охранник работает безупречно. Он мог просто кивнуть в ответ на путаные объяснения, но вместо этого говорит: – Подождите. Я проверю.

Его стоило бы похвалить за усердие.

Ацуси Тюсондзи толкает меня в бок, намекая, что нам стоит поторопиться, не тратя время на разговоры. Он уговаривает меня продолжить движение.

Оставаться здесь – плохая идея. Мы начинаем медленно идти, стараясь не привлекать внимания охраны, совсем как дети, играющие в «Зеленый свет, красный свет!»^[78].

— Да, понял, – раздается голос охранника. – Я уточнил; похоже, система действительно нуждается в проверке. Извините. Можете идти.

— Рад, что вы всё выяснили.

Мы продолжаем движение, и я тихо говорю:

— Как же так вышло, что система нуждается в проверке?

— Нам повезло.

Повезло, что мы зашли так далеко.

Внутри здания темно. Видеопанели, закрывающие стены, ничего не показывают. Мы идем прямо, минуя несколько человек – вероятно, сотрудников, – но те не обращают на нас внимания.

— Куда нам?

— Думаю, они уже расположили аппаратуру на сцене.

Дорожка разветвляется надвое. Оглядываясь по сторонам, Тюсондзи замечает световое табло и, бросив «Сюда!», поворачивает налево.

Большое открытое пространство, на которое мы вышли, оказывается сценой. Темное и тихое, оно наводит меня на мысли о древней священной пещере. На сцене пока нет ни музыкальных инструментов, ни микрофонных стоек.

Быстро осмотревшись, я вижу большой зрительный зал. Находясь снаружи, невозможно представить, что внутри есть такое широкое полукруглое пространство с тремя этажами, отведенными под места для зрителей. Совсем как оперный театр из старого кинофильма. Я и не подозревал, что в старой части района Симокитадзава существует подобное место.

Маленькие оранжевые лампочки, загорающиеся по очереди через равные промежутки времени, наполняют зал торжественностью. Ошеломляюще красивое зрелище.

Обнаружив себя посреди этой сцены, я чувствую, что хочу исповедаться в своих грехах и извиниться перед безмолвной невидимой публикой. Это только моя вина. Мне пришлось изменить свои неприятные воспоминания, притворившись, что это не так. Возможно, я стал причиной той аварии.

Я вспоминаю Кагэтору Хияму и дни в общеобразовательной школе. Выходит, тем недружелюбным ребенком с отвратительным поведением был именно я?

Я едва могу стоять на ногах.

Кто я такой? Кому принадлежит мой жизненный опыт?

Возможно, я далеко не такой хороший человек, каким себя считал.

Из грустных размышлений меня вырывает голос Тюсондзи:

— Эй, сюда!

Вся невидимая публика и весь окружающий мир, кажется, подпрыгнули на месте от его громкого голоса.