Книга Топор богомола, страница 42 – Котаро Исака

Жук-носорог смотрит на лицо молодого человека – глаза Кацуми закрыты, рот полуоткрыт, – и в его голове возникает мимолетное воспоминание о том, как выглядел сын в детстве, когда был совсем маленьким мальчиком. «Он стал таким большим, так быстро…» Щемящая боль пронзает его насквозь. Жена говорит, что, в зависимости от того, в какой университет поступит Кацуми, он может начать жить отдельно от них. Жук-носорог со всей остротой чувствует, что время, которое ему остается прожить со своим сыном под одной крышей, драгоценно, и обратный отсчет уже начался.

Затем он вспоминает, что ему предстоит сражение с целой колонией шершней, и вновь собирается с духом. Наклоняется к самому лицу Кацуми и едва слышно шепчет в своем «космическом» шлеме:

— Стань хорошим человеком, сынок.

Согласно информации, которую он почерпнул из интернета, яд шершня не так опасен, как все вокруг считают. Один раз не критичен, и, если вас все-таки ужалят, серьезная реакция, под которой подразумевался анафилактический шок, скорее всего, последует только после второго укола жалом. По всей видимости, причин для беспокойства не так уж много. Тем не менее Жук-носорог мрачно добавляет:

— Позаботься ради меня о своей матери.

Это битва с собственным страхом и битва против времени. Он стоит перед цветущим деревом османтуса уже двадцать минут, все еще не в силах сделать первый шаг. Всего несколько минут назад солнце выглянуло из-за горизонта, но теперь оно уже высоко в небе. Со стороны кажется, что прямо на Жука-носорога светит прожектор, во всех подробностях подчеркивая его абсурдный наряд.

«Очень надеюсь, что никто не увидит меня в таком виде», – думает он. Белые лыжные штаны и белый пуховик делают его похожим на странного персонажа из рекламы шин.

В его руках садовые ножницы. От лыжных перчаток он решил в конце концов отказаться – они бы помешали ему правильно воспользоваться спреем. Было бы нехорошо случайно уронить банку. Так что вместо этого он надел обычные хлопчатобумажные рабочие перчатки.

Как только он срежет первую ветку, пути назад уже не будет. Так же, как и в его обычной работе. Как только он совершает первое движение по направлению к цели, он должен действовать с полной отдачей и довести дело до конца. Все прочие варианты исключаются, и остается только один путь – устранить цель. «Отступать некуда».

Пока Жук-носорог прокручивает все это в уме, время неумолимо бежит вперед. Пот начинает ручейками стекать по его телу. В шлеме трудно дышать, и ему то и дело приходится поднимать защитный щиток, чтобы глотнуть воздуха.

Наконец он решается. Если будет стоять здесь так целую вечность, их соседка госпожа Камата выйдет из дома и заметит его. В этом году ей исполнилось семьдесят семь, и каждый день она просыпается в пять утра и сидит в своем саду. Жук-носорог хочет завершить свое задание и избавиться от этого наряда раньше, чем она его увидит.

Он делает первый шаг вперед, держа перед собой ножницы. Представляет, как должен выглядеть со стороны – согнувшись в нелепой позе, с вытянутой вперед головой и откляченной задницей. Его спина никак не хочет выпрямиться.

Он срезает ветку. Только самый ее кончик. Он не может преодолеть свою робость. Кусок ветки падает на землю, но форма кроны дерева от этого практически не меняется.