Книга Колыбель Марбаса, страница 3 – Лидия Милеш

Исследовательский лайнер “Новая звезда” потерял свой экипаж.

Ночь в баре планетоида AР-52 выдалась на редкость паршивой. От безделья Борис водил небольшим ножом по столешнице, пытаясь вырезать слово “Косса” — неизменное имя их корабля и команды. Зачем? Да кто его знает. Просто каждая столешница в этом вонючем баре была изрезана, продырявлена, прожжена и содержала сотни посланий на всех возможных языках галактики. Он собирался внести в этот беспредел и свою лепту. И ему было откровенно плевать на присутствие рядом хорошенькой Док, вечно серьезного капитана и полусотни местных выпивох, едва державшихся на ногах.

— Ты понимаешь, что никто не должен о нас знать? — недовольно спросила Док, когда на столе появилась вторая буква “с”.

Борис на секунду отвлекся. С демонстративным пренебрежением он окинул взглядом ее кукольную внешность, остановился на белых кудрях, опустил глаза на тонкие бледные пальцы с обрезанными под корень ногтями и тут же довольно продолжил портить стол.

— Ненавижу идиотов, — процедила Док. — Здесь толпы наемников, у которых мы увели клиентов. А ты как сорвавшийся с цепи кобель, метишь каждый угол именами. Давай я выведу наши лица на голопроекторы? Умрем сразу — и мне не придется общаться с кретином дальше.

— Ой, да хватит уже, — выдал Борис тоном обиженного подростка, но нож убрал. — Лично я хочу знать, где моя доля. Мы торчим на этой планете уже… сколько? Восемь дней? Да в тюрьме и то веселее было.

— Так возвращайся. Я вообще не понимаю, зачем ты на корабле. Ты же только и делаешь, что жрешь и ноешь. С таким же успехом мы могли завести банку с плесенью, она бы хоть тихо портилась и никого не доставала.

— Слушай, докторишка, — прорычал Борис, его и без того тяжелое лицо стало еще грубее, — мне просто нужны моя доля и отпуск.

— А нейротур тебе не заказать?

Док недовольно поджала губы. Она бросила умоляющий взгляд на капитана, ожидая поддержки, но тот даже бровью не повел.

Капитан Рэм Човец закинул ноги на соседний стул, скрестил руки на груди и таким нехитрым способом спал на своей стихийной лежанке. Или делал вид, что спит. В любом случае, ни в какие споры он вступать не собирался. Его высокие ботинки поблескивали бронебойными пластинами, на куртке отчетливо читались следы от когтей артарийского крылана, а на лице, испещренном на всю жизнь мелкими письменами, впервые виднелась трехдневная щетина. Один этот вид заставлял поверить, что если капитан строит из себя спящего, то лучше его не трогать.

— Скорее бы тебя пристрелили, — сказала Док, когда поняла, что не стоит ждать помощи. — Или клянусь, я вместо лекарства выдам тебе яд и буду с радостью смотреть, как ты бьешься в агонии.

— Я живучий как таурилийские слизни, — заржал Борис.

— Ты отвратителен…

Закончить она не успела. Динамик у входа выдал зубодробительный писк, привлекая внимание бармена и завсегдатаев. Очень быстро звук от него забрался на такую высокую ноту, что бармену пришлось отставить стаканы и несколько раз ударить старую рухлядь по жестяной стенке. Подействовало не сразу. Только после трех ударов динамик выдал нечто похожее на речь:

— …яния Межгалактический Совет вносит в список погибших кораблей “Маятник”, “Меченосец”, “ПРС1202”.

Услышав это, группа у стены с довольным ором подорвалась со своих мест. Никто бы в жизни не сказал, что они вместе, но действовали ребята слаженно и синхронно, что наводило на ненужные мысли.