Книга Колыбель Марбаса, страница 34 – Лидия Милеш

Он сделал неуверенный шаг в сторону. Листья под ногами зашевелились. Казавшаяся еще секунду назад твердой, земля ушла из-под ног. Семь полетел вниз с обрыва.

Плечо ударилось о корень. Колено пробила острая боль, когда нога наткнулась на булыжник. Семь попытался сгруппироваться, но его сразу откинуло в сторону на идеально гладкую часть склона.

“Вода? Камни? Деревья?” — только успел подумать он, пытаясь понять, куда летит.

Чего он точно не ожидал, так это, что в самом конце крутого спуска будет натянута огромная сетка из листьев. Он вылетел в нее как пробка вылетает из бутылки. Листва поднялась в воздух. Семь едва успел заметить, как сплетенные наподобие паутины прутья расходятся под его весом, и сразу снова полетел вниз.

Острая боль пронзила затылок. Он пластом грохнулся на камни. Услышал только, как рядом журчит ручей. Хороший звук. Приятный. Будто кто-то бережно обволакивает со всех сторон и уносит за собой.

Темнота застелила глаза и сознание окончательно покинуло его.

Путы трубок плотно окутали Док со всех сторон. Борис действовал строго по инструкции, которую шаг за шагом выводила система лазарета. Все делал правильно. Именно так, как требовал медицинский модуль. И все равно внутри не отпускало мерзкое чувство, будто он упустил что-то очень важное. Если бы в эту ловушку угодил он сам, Док бы расшиблась в лепешку, но поставила бы его на ноги за пару дней. Привела бы в чувства и уже носилась по всей лаборатории в поисках подходящих протезов. Должны же они здесь быть, в конце концов? Не могла исследовательская база такого уровня обходиться без полноценного хирургического блока. Или Совет настолько экономил на своих людях, что дешевле было списать покалеченного сотрудника, чем держать запасные конечности?

Борис раздраженно покосился на экран. Система продолжала монотонно выводить показатели. Одни трубки тянулись к датчикам, другие уходили к толстым иглам в обрубках ног. Для лазарета Док давно превратилась в набор цифр, графиков и процентных вероятностей.

Борис решил использовать все, на что была способна станция. Оборудование выглядело передовым, а значит, оставался шанс сохранить нервные окончания. Если повезет, потом можно будет не ограничиваться обычными бионическими протезами, а вырастить полноценные новые ноги.

Он криво усмехнулся. Если понадобится, они погрузят на “Косса” половину медицинского блока. А уже потом отвезут Док к одному знакомому осьминогу. На черном рынке этого ублюдка знали все, кто хоть раз менял внутренности по неофициальному курсу. Несколько из его щупалец специализировались на пересадке органов, и Борис не сомневался, за списание одного старого должка хирург найдет для Док пару хороших живых ног.

Впрочем, все эти планы, расчеты и полуфантазии так и не смогли вытеснить из головы Бориса главное. Он слушал ровный писк приборов, фиксировал стабильные показатели, дыхание, пульс, но взгляд то и дело цеплялся за ребенка, которого Ари и Рэм без лишних церемоний повесили ему на шею.

Борис все никак не мог взять в толк, в какой именно момент из штурмовика превратился в няньку. Спиногрызов он никогда не жаловал. Не умел с ними обращаться и учиться не собирался. Своих не заводил именно по этой причине: проще не начинать, чем потом разбираться, что с этим делать. А чужие дети… чужие дети всегда казались ему чем-то случайно выжившим в чужой войне. И вот теперь такая “выжившая” сидела прямо напротив, поигрывая своими косичками.