Книга Маршал в чужом мундире, страница 114 – LLM Соавтор, Александр Фрост

Они не могли отвечать, потому что не понимали, куда. Наставление Конкордата — Пухов цитировал его мне наизусть — предписывало при огневом контакте определить противника и сосредоточить огонь. Противника не было. Была местность, которая стреляла.

А потом в этой местности начали двигаться корабли — и это были «тёщи».

Двадцать имитаторов, год простоявших холодными среди камней, разом дали сигнатуры боевых вымпелов и пошли — медленно, зловеще, охватом, изображая эскадру, выходящую на добивание. Авангард сделал единственно разумное: развернул ордер навстречу главной угрозе, подставив корму и борта настоящим батареям, и открыл ураганный огонь по монтажной пене.

— Ваше благородие, — сказал Штоф, глядя на это. Голос у него дрожал. — Второй раз. Они второй раз расстреливают пену. Есть в мире справедливость.

— В мире, Карл, есть статистика, — заметил я. — Против пены она пока безупречна.

К исходу первого часа авангард потерял восемь вымпелов — четыре на минах воронки, четыре от батарейного огня, — потерял строй, тральную партию и, главное, потерял картину боя. Командир авангарда — по перехвату, грамотный и упрямый — собрал уцелевших в кулак и начал отход из горла: решение правильное, на полчаса запоздавшее и оттого худшее из возможных, потому что отходить пришлось через воронку, которую его же тральщики так услужливо разведали в одну сторону, а Кестер за этот час доставил во внешние ряды свежие изделия по тропам, известным только ему.

На отходе горло взяло ещё пять.

В центральном посту не радовались — не потому, что запрещал я, а потому что успели повзрослеть: на экранах гибли корабли с людьми, и спасательные боты, которые мы не трогали, шли через наши сектора к своим, и батареи молча давали им дорогу.

Один бот не дотянул — потерял ход в дрейфе, в мёртвой зоне, среди камней.

— Командующий, — доложил Клюев со второй линии. — Наблюдаю аварийный бот противника, ход потерян, на борту, по сигналу, до двадцати человек. До их ордера не дойдёт. Кислорода у такого — часов десять.

Центральный смотрел на меня.

Это был первый экзамен из тех, что не сдаются на учениях. Бой шёл, главные силы противника стояли в полусутках, каждый мой катер был расписан по задачам на трое суток вперёд.

— Кто у нас ближайший с шлюпочным узлом? — спросил я.

— Буксир второй артели, — отозвался Дуров. — Гражданский. Герданов-старший на нём, таскает контейнеры в тыловой ярус.

— Запросите капитана Герданова: возьмётся ли гражданский борт подобрать спасательный бот противника. Именно запросите. Приказать гражданскому идти в зону боя я не могу.

Ответ Герданова Пухов подшил к журналу дословно:

«Возьмусь. Двадцать душ — это двадцать душ. И передайте командующему: квитанцию за них пусть выпишет он мне. Для симметрии».

Бот подняли. Двадцать один человек, включая двоих обожжённых, поехали в госпиталь, где сутулый майор встретил соотечественников фразой, которую потом повторял весь округ: «Так, мои дорогие. Подданство — в гардероб, диагнозы — на стол».

Про бой второй линии — клюевской — я расскажу отдельно, потому что он был первым боем моей школы, и я следил за ним, как следят за первым самостоятельным полётом.

Клюеву достался тяжёлый участок: его сектора запирали выход из воронки, и когда авангард, потеряв головных, качнулся его стороной, на вторую линию пошло сразу одиннадцать вымпелов.