Книга Маршал в чужом мундире, страница 130 – LLM Соавтор, Александр Фрост

— Командующий, — перебила Верейская. — Я год писала, как вы строите. Теперь империя будет читать, как вы дерётесь, — или она будет читать штабные сводки, в которых «положение стабилизируется» до самого конца. Вы знаете цену вторым. Пустите первую.

Я посмотрел на неё, на чемодан, на упрямый подбородок.

— Каюта четыре, — продолжил я. — И, графиня… на севере погибли газеты вместе с городами. Возможно, вы там сейчас — вся имперская пресса, какая есть.

— Тогда постараюсь быть хорошей прессой, — сказала Верейская и поднялась по трапу.

Мы вышли на тридцать первом часу — я разрешил себе час опоздания, единственный за два года, и потратил его на обход «Стремительного», который снова, как когда-то, пах свежей сваркой и большой дорогой.

Когда рубеж стал точками за кормой, я стоял у иллюминатора кормовой галереи — той самой, вымытой когда-то от нечего делать и заваренной после пробоины, — и смотрел, как гаснет в рыжей дымке всё, что мы построили.

Горло. Гнездо. Демидовское небо.

Пухов встал рядом — неслышно, с планшетом, как всегда.

— Господин командующий. Разрешите доложить одну цифру. Не по службе — для вас.

— Докладывайте.

— Я подвёл итог по «Журналу остатков» Асты Ковач перед выходом. За два года через ваши руки прошло: одна штрафная команда, один списанный округ, четыре тысячи двести человек, которых империя не считала. Остаток на сегодняшний день: одна крепость, одна школа, одна армия и одно направление, которое выстояло. Расхождений нет. — Он помолчал. — Я это к тому, господин командующий, что север — это просто следующая страница журнала. Почерк тот же.

Я смотрел на гаснущие точки.

Где-то там, впереди, за четырьмя неделями пути, горел Северный театр. Двести вымпелов метрополии Конкордата шли по империи парадным маршем победителей, растянув за собой четыре тысячи часов обоза. Гибли города, которых я никогда не видел. Лежал на дне чужого неба линкор с двумя братьями, которых я не успел узнать. Сдвигалась, никого не спрашивая, очередь, о которой я запрещал себе думать.

А в трюме «Стремительного», принайтованный по-штормовому между ящиками Марфы Игнатьевны, ехал на войну горшок с мелкими синими звёздами.

— Почерк тот же, Семён, — произнёс я. — Только чернил уйдёт больше.

Флагман Западного крыла Конкордата, за внешним поясом. Той же ночью.

— Подтверждено, адмирал, — доложил Ойс. — Соединение «Венец» покинуло Сурамский рубеж. Пятнадцать вымпелов, курс — Северный театр. Нахимов на борту.

Веннен долго смотрел на схему — на юго-западный коридор, где осталась крепость, школа и выученная им на собственной шкуре геометрия, и на север, где главные силы метрополии Конкордата разворачивали победное наступление на четыре тысячи часов снабженческого плеча.

— Запросите столицу, — сказал он наконец. — Пусть поднимут все материалы по Тарнису и Сураму и разошлют командующим Северной группы. Пометка: к немедленному изучению.

— Адмирал, они не станут читать, — сказал Ойс. — Они наступают. Они считают его региональной проблемой.

— Знаю. Я тоже считал. Поэтому напишите в сопроводительной так, чтобы прочли. Напишите: «К вам вышел человек, который принимает капитуляции чужими прокурорами, строит крепости из ваших кораблей и берёт машинные отделения квитанциями. Он год воевал, стоя на месте. Теперь он идёт. Хотел бы я посмотреть на того, кто в этой галактике остановит его в движении».

Он помолчал и добавил, уже себе:

— И, честно говоря, посмотрю. С безопасного расстояния.

КОНЕЦ ПЕРВОЙ КНИГИ

Продолжение — во втором томе: «Маршал в чужом мундире. Северный театр»