Книга Маршал в чужом мундире, страница 81 – LLM Соавтор, Александр Фрост

— А мальчик? — спросил вдруг Бурый.

— Что мальчик?

— Ну… Митька. Настоящий. — Бурый смотрел в сторону. — Он же ваш это… предшественник. За предшественника положено.

Я поднял глаза.

За два года этот человек ни разу не спросил меня, кто я. И сейчас не спрашивал. Он просто поставил вопрос по уставу, который был старше нас обоих: за своих — положено.

— Положено. — Я сложил руки на столе. — И будет исполнено. В своё время, по всей форме и без срока давности. Даю слово.

— Этого хватит, — сказал Бурый, как тогда, у пены.

Строев прислал за мной в субботу — не вызвал, а именно прислал: вестового с запиской «зайдите, если не заняты танцами».

В его голом кабинете прибавился предмет: на столе лежали четыре толстые папки, перевязанные бечёвкой.

— Забирайте, — сказал Строев вместо приветствия.

— Что это?

— «Особые мнения». Все четыре тома. Пятнадцать лет записок, которые подшивали. — Он подвинул стопку ко мне. — Там расчёты по Сурамскому направлению, схемы снабжения, перечень того, что надо строить, и смета, от которой в своё время смеялось всё казначейство. Устарело процентов на сорок. Остальные шестьдесят сэкономят вам полгода.

Я положил руку на папки.

— Ваше высокопревосходительство. Почему мне?

— Потому что мне семьдесят один, — отозвался Строев. — И потому что пятнадцать лет я писал их в стол, зная, что пишу в стол, и писал всё равно — на случай, если однажды появится читатель. Вы первый, кто прочёл мою карту с той стороны стола за один взгляд.

Он помолчал.

— И вот ещё что, лейтенант. Не благодарите и не обещайте. Просто, когда будете строить свой рубеж… — он постучал пальцем по верхней папке, — на схеме семь, в третьем томе, есть узел, который я назвал «замок». Посмотрите его первым. Я его придумал в вашем возрасте и тридцать лет жалею, что не успел построить.

— Посмотрю первым.

— Ступайте. — Он уже отвернулся к карте. — И, лейтенант. Танец этот ваш, алларда. Моя жена видела и третий день пересказывает. Где, говорите, вы его взяли?

— В хрониках эпохи Основателя, ваше высокопревосходительство.

Строев, не оборачиваясь, хмыкнул.

— В хрониках эпохи Основателя, — повторил он, — нет ни одного описания танцев. Я их читал все. Идите, идите.

Сводки я читал каждый вечер, и добывал их Пухов.

Официального доступа у меня не было — лейтенанту пограничные сводки не по чину, — но Пухова я пристроил в архивный отдел адмиралтейства, написав Строеву записку из одной строки: «Прошу использовать по назначению». Строев использовал: через неделю Пухов навёл в архиве такой порядок, что его боялись увольнять, повышать и вообще трогать.

А архивный отдел получал копии всего. С опозданием на месяц, но всего.

— Господин лейтенант, — сказал Пухов в тот вечер. Он пришёл ко мне сам, поздно, с одним листом вместо обычной стопки, и был бледен. — Я нашёл.

— Что нашли?

— Вы просили смотреть юго-запад. Сурамский рубеж. Я смотрел три недели, там ничего. Совсем ничего, и это меня мучило.

— Почему мучило?

— Потому что «совсем ничего» не бывает, — сказал Пухов. — Всегда есть шум: контрабанда, сбои маяков, жалобы старателей. А тут за четыре месяца — тишина. Идеальная. Я стал сравнивать с прошлыми годами.

Он положил лист.

— Вот статистика запросов астрографической службы Конкордата за два года. Она открытая, её никто не читает, потому что это скука: заявки на уточнение карт, гравиметрию, съёмку. Так вот. Одиннадцать месяцев назад Конкордат запросил уточнённую съёмку четырнадцати районов. Тринадцать — вдоль их собственных торговых трасс. А четырнадцатый…