Книга Потерянное эхо, страница 10 – Фарха Таннба

Если рассмотреть законы распространения возмущений в эфире и их затухания, учитывая возможность эфирного резонанса и закрепления возмущений в некоторых веществах — обычно подобные наводки просто считали частью фона, а влияния их избегали, выбирая подходящий материал для артефакта, — оказывалось, что теория допускала бесконечно долгое существование самопроизвольных эфирных искажений. Эти искажения не были флуктуациями, а возникали, подобно эху, в ответ на колебания эфира, порождённые любыми событиями и явлениями. Когда Рубидия впервые взглянула на формулы, которые ей удалось получить, она не поверила собственным глазам и долго искала ошибку в расчетах. Но чем дольше майстерин проверяла свои выводы, тем яснее понимала: ей удалось совершить невероятное открытие. Если бы удалось доказать существование эфирного эха, оно пролило бы свет на многие тайны прошлого и настоящего. Если бы только удалось прочитать и понять его…

Увы, у коллег идеи Рубидии понимания не встретили. Математические изыскания, которые не имели экспериментального подтверждения, воспринимались всего лишь игрой разума. Конечно, почтенную майстерин Гаусс никто не осудил бы за подобное развлечение, но не раз и не два она встречалась с настойчивыми просьбами не отвлекать внимание коллегии от по-настоящему важных научных проблем и ни в коем случае не вовлекать в столь специфическую деятельность лисентиаров и студентов. Поддерживал её лишь Эрсин, который ничего не смыслил в физике эфира и артефакторике, но честно пытался вникнуть, пусть и без особых успехов.

“Делай то, что считаешь необходимым. Если твоя теория верна, рано или поздно ты… ну, или кто-то ещё из вашей коллегии докажет её. Не сомневайся, истина обязательно станет всем очевидна,” — так, помнится, Илаи сказал ей. Авиар не мог оценить работу майстерин с научной или хотя бы математической точки зрения, но верил Рубидии и в Рубидию столь же сильно, как и четверть века назад, когда первым согласился на невиданный эксперимент майстера Татлина.

Кроме Эрсина — почти никто из тех, с кем она поделилась своей теорией. Но сейчас адмирал отправился в Сильту, будь она вместе с Телимом трижды проклята, и оставалось только ждать. Ждать, ждать и стараться не думать о посторонних вещах слишком много хотя бы во время лекции. Пальцы майстерин уверенно держали мел и чертили знакомые формулы, которые она привычно выводила и объясняла, и никто так и не заметил её беспокойства. А потом, после лекции, её и вовсе увлекли вопросами об эфирных токах в цепочечно-плётеных конструкциях, и она ненадолго забылась в работе. Её волнение стихло, чтобы поднять голову лишь вечером, когда мальчишка-газетчик сунул ей вечерний выпуск со срочными новостями из Сильты.

В рыжем свете уличных фонарей Рубидии хватило лишь выцепить взглядом заголовок, чтобы на миг оцепенеть.

“Катастрофа под Нердином”. Нердин — важнейший транспортный узел в Сильте, который должны были захватить деймарские авиары. Если…

Нет. Не думать. Не думать. Не думать.

Сердце оглушительно грохотало где-то в ушах, отбивало одно единственное имя. Эрсин.

Не думать.

Стиснув зубы, она поднялась по лестнице, не с первого раза попав ключом в замочную скважину, подрагивающей рукой повернула его, зажгла лампу и вчиталась в статью. Буквы расплывались, и Рубидии хотелось бы обвинить во всём ослабленные ритуалом глаза с нечеловеческими двойными зрачками, но буквы вновь и вновь складывались в одни и те же беспощадные слова. Захват Сильты провален… Сражение под Нердином проиграно… Отряд авиаров разбит… Адмирал Илаи… погиб?! Нет, пока неизвестно… пропал без вести, тело и крылья не найдены.