Книга Потерянное эхо, страница 150 – Фарха Таннба

Предательства не было, ни Мейтнер, ни Илаи не заключали никаких сговоров с врагом.

Секретная операция так и осталась в секрете, контрразведка не допустила никаких утечек.

Двадцать лет Телим владел Сильтой, двадцать лет добывал в Железных горах руду и выплавлял сталь. Двадцать лет самые амбициозные маги Алой коллеги уезжали, чтобы работать с железом и сталью там, где они дешевле, а цена ошибки ниже. Рутилий ведь не каждому доверишь.

Двадцать лет Телим растил собственную артефакторскую науку, опираясь на таланты эмигрантов и захваченную руду — и за двадцать лет деймарская разведка так и не распознала опасность.

— Идиоты… — одними губами прошептала Рубидия, не понимая, кого именно имеет в виду: Эрсина, сходу обвинившего Мейтнера в предательстве; Лотара, который в свою очередь счёл предателем адмирала Илаи; деймарских разведчиков, которые пропустили появление эфирных детекторов; высших армейских и политических чинов, чьим решением Эрсина должны были признать главным виновником провала.

А теперь… теперь всё так по-дурацки обернулось… Бессмысленно и больно…

Не выдержав, Рубидия всхлипнула и закрыла лицо руками. Дышать… даже если горло сдавило рыданиями, но нельзя… у неё нет времени. Она всё узнала… И никакого предателя, одно лишь разгильдяйство, одна лишь человеческая глупость… Против глупости и раздолбайства наука и магия бессильны.

Она не знала, сколько времени просидела, уткнувшись лицом в ладони и глотая горькие злые слёзы. Не знала, когда у неё на плечах оказалась тяжёлая сильтская куртка, пахнущая лавандой и шерстью. Когда рядом оказалась Тидесбала, которая бережно поглаживала её по плечу. Когда она обнаружила, что алая повязка противно намокла и стянула её, бросив на стол. Когда ей в руку сунули кружку с тёплым чаем, не закатным, а просто чёрным с какой-то травой. Когда слёзы наконец закончились, а дрожь от нервного перенапряжения стала ослабевать.

Рубидия не знала, сколько минут или даже часов ей понадобилось для того, чтобы поднять голову и оглядеть склонившихся к ней людей, которым оказалось не всё равно, что рядом с ними рыдает знакомая или не очень женщина, и неважно, кто она на самом деле и откуда. Почему-то оказалось, что для сочувствия иногда достаточно просто быть человеком.

— Майстерин Гаусс, вы в порядке?

Хороший вопрос. Нет, она совершенно не в порядке.

В ответ Рубидия рвано кивнула и подняла свою повязку. Времени на переживания всё равно не осталось. Нарочито ровно, чтобы успокоить саму себя, произнесла:

— Нам нужно возвращаться в Эллери, — и тут же заметила, как брови Фридриха поползли вверх.

— Эллери? Так…

Судя по тому, как потемнело его лицо, он понял, что ошибся и наговорил магессе лишнего, но исправить сделанное не мог. Стоило телимцу лишь привстать, как Виенна положила ему на плечо руку. На фоне рослого мужчины сильтка казалась ещё меньше и изящней, но металлу в её взгляде и голосе можно было лишь позавидовать.

— Все вопросы потом, — с нажимом произнесла она и тут же обернулась к магессам, — Дамы, вы же успеете на суд?

— Надеюсь, — коротко кивнула Рубидия.

— Тогда собирайте вещи и готовьте свои колдовские штучки, да побыстрее.

Даже внимательный взгляд странно спокойного и молчаливого Берница-старшего не смутил майстерин Гаусс, пока она привычно разбирала установку для вызова эха и убирала её в чемодан, переложив хрупкие части одеянием госпожи Тидесбалы, собственными вещами и любимым шарфом. Что бы ни случилось на суде, она добъётся нового заседания, а дальше дело за Виенной. Рубидия не доверяла ей в полной мере, но чувствовала: та по-своему откровенна и действительно хочет встретиться с братом. А значит, мешать его спасению точно не станет.