Книга Потерянное эхо, страница 18 – Фарха Таннба

— Лисентирин, — осторожно склонил голову авиар, — у вас на глазах повязка, а значит, вы сами в состоянии решить, что вам следует делать. Я уж точно не стану указывать вам, с кем и насколько близкие знакомства заводить. Мне совершенно не нравится Лотар, но вы не обязаны меня слушать, если он вам по-человечески симпатичен.

И вроде бы Эрсин ничего обидного не сказал, наоборот, совершенно не претендовал на её свободу, но спокойствие и даже равнодушие, с которыми он отнёсся ко всем попыткам вызвать у него хотя бы тень ревности, в тот вечер её разочаровывали. Девятнадцатилетнюю девчонку почти оскорбляло, что понравившийся ей человек не испытывает к ней никаких чувств, кроме дружеских, она даже хотела на него обидеться — вдруг хоть это поможет вызвать в лейтенанте Илаи ответный интерес? — а уже на следующий день Телим напал на Сильту, и авиарам пришёл приказ возвращаться к службе. Эксперимент не свернули, но пришлось менять его условия, срочно собираться и ехать на юг, перебираться из уютной лаборатории в полевые лагеря. Через четыре года Рубидии удалось вернуться в Эллери, на почти родные берега фьорда, она даже защитилась и получила право носить уже не лисентиарскую, а майстерскую повязку, вот только была уже совсем другим человеком. Слишком многое произошло за эти четыре года, слишком многое она узнала, увидела, услышала и пережила с того вечера и так по-дурацки законченного разговора.

…А теперь, спустя много лет, та же самая проклятая Сильта вновь стала причиной межгосударственного конфликта и отобрала у Рубидии друга, как будто насмехаясь над ужасами Великой войны и теми миллионами смертей. И Гаусс не оставалось ничего, кроме как смириться и верить, нелепо и отчаянно верить, что произошла ошибка, что сильтская операция не перерастёт в нечто большое, что вести о разгроме авиаров ошибочны или неточны. День за днём она ждала, выцепляя из газет и слухов крохи информации, а после вестей о возвращении авиаров села за письмо, которое могло бы прояснить ситуацию. Один из немногих авиаров, к кому Рубидия могла обратиться и кто мог знать о том, что на самом деле случилось в Сильте.

Лотар Мейтнер. Он вместе с Эрсином участвовал в планировании и осуществлении операции, он был там на своих алых крыльях и видел провал сил Республики.

На удивление, Мейтнер даже ответил ей, но его письмо повергло её в смятение. Если он не врал, майстерин Гаусс совершенно не разбиралась в людях и за двадцать лет ничего не поняла об Эрсине.

Лотар Мейтнер, пусть и в очень обтекаемых выражениях, намекал ей, что поражение Республики было не случайным, и телимцы знали обо всех подробностях операции. Лотар Мейтнер явно подразумевал предательство адмирала Илаи.

Эрсин не мог предать интересы Республики — в этом Рубидия была уверена. Однако как учёная она привыкла, что можно заблуждаться в отношении даже самых простых и очевидных вещей, и никогда не полагалась только на веру, интуитивные ощущения или свои представления о мире. Ей требовались доказательства либо невиновности адмирала Илаи, либо его предательства — хотя, по правде говоря, она предпочла бы первое. Но сейчас её предпочтения ничего не значили, и она договорилась о короткой встречи с Мейтнером, который, как ни странно, согласился. Всего один разговор, который должен был прояснить хоть что-то.