Онлайн книга «Потерянное эхо»
|
Прощай, Рубидия. После смерти сестры у меня не было никого ближе тебя, и я очень рад, что мог называть тебя подругой.” Наверное, она должна была разрыдаться, закричать, сделать хоть что-нибудь, но Рубидия не ощущала ничего, кроме небольшого головокружения и оглушительной пустоты в груди на месте сердца. Ей не верилось, что это и есть последняя записка от Эрсина. Последняя среди бесчисленного множества всех прошлых, в которых он поздравлял её с днём рождения, приглашал в гости на ужин или интересовался её здоровьем и самочувствием, когда она неважно себя чувствовала. Не верилось, но сейчас Рубидия держала в руках последний листок, исписанный бисерным почерком Эрсина, и меньше, чем через три недели, уже был назначен суд. А потом случится казнь, и от Эрсина Илаи в этом мире останутся лишь воспоминания да спутанные иллюзии эфирного эха. Глава 8 Записка от Эрсина выбила Рубидию из колеи окончательно. Её разум точно раздвоился. Одна часть чётко осознавала, что ни в коем случае нельзя предаваться отчаянию, особенно сейчас, когда до суда осталось так мало времени. Другая же тонула в отчаянии и больше всего на свете желала сдаться и начать горевать уже сейчас, чтобы к моменту казни уже смириться с потерей и смертью друга. От волнения и потери внутреннего равновесия Рубидия никак не могла сосредоточиться на втором письме, написанном Вальтером. Тихо вздохнув, она отложила бумаги в сторону и подошла к книжному шкафу, где на верхней полке хранила шкатулку с письмами и альбом с фотокарточками. Старые, пожелтевшие листы со строчками, написанными ещё двадцать лет назад — выкинуть их у майстерин не поднялась рука даже после того, как ненужные Эрсину чувства и страсть отгорели. Фотографии, на которых изображены совсем ещё молодой Илаи и Рубидия, Сильтские горы, майстер Татлин за работой и наблюдающие за ним авиары… Снимок первого экспериментального отряда летунов целиком вместе с майстером и лисентирин, на котором Рубидия выше всех авиаров и вечно сутулого майстера Татлина с сухим, точно деревянным лицом, из-за чего выглядят они все разом довольно забавно… Вырезанный из газеты портрет Эрсина с перевязанной головой после ранения и только что врученным Железным крестом — авиара тогда наградили за победу в воздушном бою над телимским пилотом, и Эрсин даже неуловимо и чуть рассеянно улыбался. Рубидия рассматривала фотографии, перебирала фронтовые и послевоенные письма, но вернуться в прошлое мыслями в этот раз у неё не получалось. Вновь и вновь её размышления сбивались на эфирное эхо, которое было бы бесполезным у фотографий, но вот у писем… возможно, там что-то и нашлось бы. Взяв письмо Эрсина, отправленное им из госпиталя в самом конце войны, когда до капитуляции раздираемого гражданской войной Деймара оставалось всего несколько месяцев, Рубидия подошла к установке, закрепила хрупкую бумагу у фотоколбы и зажмурилась. Лишь когда ожила мембрана, майстерин открыла глаза и вгляделась в мутный экран. На этот раз образов было совсем немного: её собственное полупрозрачное лицо и столь же эфемерный, исхудавший, остриженный Эрсин с повязкой на пол-головы. Тот сосредоточенно писал, глядя на письмо сверху вниз, и по глазам и безразлично сжатым губам ничего невозможно было понять — больно ли ему, грустно или хоть немного легче от того, что он не один, ему есть кому написать и от кого получить письмо, ему пишут и хотят поддержать. Но впалая щека, серовато-бледная кожа и глубокая тень под запавшим глазом выдавали тяжесть его состояния, да и повязка скрывала почти половину лица — именно так всё и было тогда, два с лишним десятилетия назад… |